— Люблю читать личные объявления в этой газете, — сказала Мариса. — Вот и говори после этого о поисках любви в неправильных местах.
Эмма прочла через плечо подруги пару строк и недовольно воскликнула:
— Нельзя планировать то, что должно быть особенным. Ведь она такая, не правда ли, — особенная? Я имею в виду настоящую любовь. А ведь если не быть осторожной, можно ее испортить прямо с самого начала — это все равно что воткнуть вилку в торт, покрытый безупречной глазурью, и всю ее разломать, потом ведь никогда ничего не поправишь.
— Не очень уверена, что мне нравится такое сравнение. Конечно, она должна быть настоящей. Люди, которые дают объявления, просто сами этого не понимают. Можешь прочесть мне любое описание из раздела объявлений, а я тебе скажу, что оно означает на самом деле.
— Хорошо, — Эмма снова раскрыла газету, — давай посмотрим. Пожилой джентльмен.
— Слово «джентльмен» его выдает. Ни один мужчина моложе сорока лет себя так не назовет. «Пожилой» означает древний, мумифицированный, старше, чем Райдер Хаггард.[24]
— Ну, вот тогда. Остроумный.
— Практические шутки, глупые приколы.
— Моложавый.
— Перестал расти в возрасте одиннадцати лет.
— Непредубеждённый.
— Хочет, чтобы ты трахалась с его друзьями.
— Любитель клубной жизни.
— Наркотики. Целый вечер будет орать тебе в ухо и проведет все воскресенье в постели.
— Хмм, — Эмма прищурила глаза, глядя на подругу, и перевернула страницу. — Боюсь, ты слишком цинична.
— Поверь мне, — сказала Мариса. — Мужчина должен быть особенным, или он вообще ничего не стоит. Ты вот встречаешь своего принца каждый вечер, и для тебя в этом нет никакого откровения.
— Да-а, но в нем сто пятьдесят пять сантиметров роста, и пахнет от него так, что сил никаких нет. Хорошо, — она снова вернулась к странице. — Свободный дух.
— Человек с рюкзаком.
— Профессионал.
— Работает в обувном магазине.
— Обыкновенной внешности.
— По-настоящему уродлив. Ему место в церкви возле фонтанчика со святой водой.
— Одинокий.
— Уже отчаялся.
— Тихий.
— Гарольд Шипман.[25]
— Бедная Примроуз.[26] Думаешь, она знала больше, чем выдала?
— Да, я так думаю. Наверное, у нее был восемнадцатый размер.[27]
— Домашняя.
— Прикована к постели. Возможно, униженная. Вполне может быть, что ей показан медицинский секс. Клизмы, орошение труб, все такое…
— Бе-е, — Эмма состроила рожу. — Семейный человек.
— Остались дети после развода, ему нужна экономка.
— Артистичный.
— Ни разу не появлялся на людях.
— Спортивный.
— Редеющие рыжие волосы, потное красное лицо, жирные ноги, носит рубашки для регби.
— Счастливый и удачливый.
— Без работы.
— Спонтанный.
— Появляется у тебя перед дверью среди ночи. Боже, я ненавижу мужчин. Я их действительно ненавижу. Я действительно ненавижу их.
— Да нет же. Вот, послушай женские объявления. Вот, смотри: «Милая дама, бодрая и миниатюрная».
— Это просто. Она микроскопически мала, а лицо у нее — как у куницы.
— Живая.
— Худая, как палка, постоянно на грани истерики.
— Пухленькая. Здесь даже есть фотография.
— Покажи. Господи, она похожа на Гинденбурга.[28] Я и не знала, что «Хенниз»[29] делают такие большие топы. Ей надо крепить к себе одежду канатными растяжками. Не показывай мне больше ничего, это вгоняет меня в тоску.
Эмма перевернула газету последней страницей вверх и указала на объявление.
— Вот этот милый.
— Он модель, больше он ни о чем и не думает. Ты просто теряешь время. И вообще, гетеросексуальные мужчины не занимаются увлажнением лица. — Она выглянула в окно, изображения в котором искажал дождь, и увидела, как проходящая мимо женщина застряла каблуком в решетке водостока, упала на мостовую, и из ее белых пластиковых пакетов, как опухоли, показались мясо и фрукты. Никто не остановился, чтобы ей помочь.
— Я где-то читала, что одинокая женщина в возрасте за тридцать пять имеет больше шансов быть похищенной террористами, чем выйти замуж.
— Это не может быть правдой, — Эмма полезла в сумку в поисках незаконной сигареты. — Вот, скажем, Луизина мать вышла замуж в сорок лет.