Но Маркуса уже не было видно.
Бекки прошла первой. Пограничник казался раздражающе медленным: она предположила, что после 11 сентября ему приходилось выполнять свои обязанности более тщательно, чем раньше. Как только он поставил ей в паспорт печать, она кинулась вперед, заглядывая в комнаты, где проходили собеседования, но двери, расположенные по левой стороне коридора, были закрыты.
— Где он? — спросил Саймон, пройдя пограничный контроль и догнав Бекки. Ты его видела?
— Нет еще. Это может занять какое-то время. Я как-то ждала отца больше часа. А вот и Сара.
— Что случилось? — спросили они ее.
— Не знаю, — призналась Сара. — Его вызвали из очереди еще даже до того, как он подошел к пограничнику. Двое ребят проверяли паспорта прямо на местах. Они посмотрели его паспорт и попросили его пройти с ними. Они были вежливы, но меня с ним не пустили. С ним все еще беседуют?
— Думаю, что да, но мы не знаем, — сказал Саймон.
— А вдруг он вышел, пока вы отвечали на вопросы пограничника? — спросила Бекки. — Он ведь уже находился за барьером.
— Может быть, он искал нас и прошел за остальными пассажирами в багажное отделение? Давайте я пойду вперед, в зал? Бекки может подождать здесь с тобой.
Саймон протиснулся через толпу и нашел черную ленту багажной карусели. Он вглядывался в невыразительные лица людей, пойманных в недолгой статике путешествия. Узнав одного из пассажиров с их рейса, он спросил о Маркусе, но мужчина ничего не помнил и пребывал в каком-то ступоре. Жара давила на голову. Все были как загипнотизированные, будто жертвы некоего шока, или просто скучали в ожидании того, чтобы кто-нибудь, облеченный ответственностью, отогнал их, как пастух, из одного загона в другой.
Саймон встал на край транспортера и принялся изучать море лиц. Маркус мог быть наивным человеком со странными идеями, но он не был глупцом; он бы знал, что надо дожидаться их здесь, не идти на таможню и не выходить из здания аэропорта. Здание было настолько переполнено пассажирами, которые несли все — от клюшек для гольфа до ковров, что Саймон не мог видеть… но затем он услышал.
Он услышал, как Маркус закричал, когда кто-то потянул его за руку. Это не были служащие аэропорта: даже отсюда Саймон мог видеть, что они были одеты в форму цвета хаки, а их островерхие фуражки были надвинуты очень низко — скорее, чтобы скрыть лицо, чем для того, чтобы вызывать уважение. Маркуса плотно зажали двое, и они энергично вели его мимо таможенников к выходу. Саймон знал, что он потеряет их из виду в тот же момент, как спрыгнет с транспортера, но выбора у него не было.
К тому моменту, когда он добрался до дверей, они пропали снаружи.
Саймон помчался через дорогу, туда, где притормаживали такси, и пробежал по крытой плексигласом дорожке, соединяющей парковку, разглядывая машины, стоящие вокруг. Воротник его рубашки пропитался потом, затем он выбежал на открытую стоянку, в глаза ему било солнце. Здесь, на земле, принадлежащей автомобилям, машины злобно ухали, предупреждая, чтобы он держался от них подальше. Он понятия не имел о том, что ищет, ощущая только смутное чувство угрозы, испытывать которое так хорошо научили Маркуса.
Он вошел в другой путепровод, где было трудно разглядеть хоть что-нибудь через поцарапанный пластик, но внезапно увидел это — серо-стальной грузовичок охраны, с окнами-щелями в боку. Маркус разглядел Саймона в водовороте автостоянки, погруженной в час пик, и его руки взметнулись ввысь, он закричал ему: «Уходи, уходи, им нужен только я», а затем человек в хаки обхватил его вокруг груди руками, потащил под мышки вверх в вагончик и захлопнул стальную дверь. Саймон схватил последний короткий взгляд Маркуса, увидел его лицо через окошко машины. Он выглядел не столько напуганным, сколько сдавшимся таинственной судьбе.
Саймон заорал в поисках помощи, отчаянно пытаясь найти проход в плексигласовом барьере, чтобы попасть на стоянку, находившуюся за ним. Он ударил кулаком в стекло, но смог увидеть лишь, как грузовик без опознавательных знаков слился с потоком машин и потерялся во влажной мути лос-анджелесского полдня.
Власти аэропорта ничем не могли помочь. Они были слегка раздражены тем, что пассажир авиакомпании стал причиной нестыковки в их иммиграционной документации и путаницы в багажных квитанциях, но признали, что это иногда случается, и они ничего не могут с этим поделать. Передвижение таких больших потоков пассажиров означало, что их работа заключалась скорее в том, чтобы свести к минимуму ущерб, а не в том, чтобы обеспечивать хорошее обслуживание. Довольно скоро они вовсе отказались обсуждать происшествие, и дошли до того, что виноват был Саймон. Они сочли подозрительным, что у его друга не было ни кредитных карточек, ни финансовой истории, ни даже зарегистрированного домашнего адреса, и предположили, что Маркус специально устроил все это, чтобы встретиться с кем-то тайком от своей новой жены или лучших друзей. Американское государство пришло к выводу, что Маркуса Сильверштейна не существует, по крайней мере на его территории, и закрыло перед ним свои двери.