Макс-то будет в первом классе, никаких сомнений. Как этот сукин сын ухитряется все успевать?
Когда Алана выскользнула из зала, клиент проводил ее нехорошим взглядом. Росс выпишет ее из отеля, и она спокойно отправится на вокзал.
Тысячи мобильных телефонов пискнули, доставляя получателям одно и то же сообщение, когда набитый поезд из Ниццы в Вентимилью пересек итальянскую границу и сменился оператор мобильной связи. Встреча с Рафаэллой заняла двадцать минут — достаточно времени, чтобы выслушать жалобы на последнюю запоздалую доставку, достаточно, чтобы она успела сказать Алане, что подписала контракт на три года с Максом Харвудом, и когда Алана возвращалась назад к вокзалу, кишащему пассажирами, она злилась, что съездила напрасно. Без всякого сомнения, Макс очаровал эту суку настолько, что та принялась метить территорию и заставила Алану почувствовать, будто они сражаются за мужчину.
На раскаленной платформе в Вентимилье она помогла пожилой даме забраться на высокую полуметровую ступеньку двухэтажного поезда. Позади них, лежа возле стены, рожала молодая африканская женщина. Полицейские, привыкшие просто стоять и гонять цыган, у которых лениво проверяли документы, накрыли женщину красным шерстяным одеялом и ждали, когда приедет «скорая помощь».
Алана опустилась в кресло и смотрела, как пролетают мимо станции. Маленькие курортные местечки Рок-брюн, Кап-д’Эль и Эз[44] были разделены соблазнительными заливами отчаянно сапфирового моря. Ей ужасно хотелось содрать с себя костюм и присоединиться к купальщикам, которые бултыхались далеко внизу в спокойных бухточках, но на подобные вольности времени у нее не было: у нее никогда не было времени ни на что. Руководство их отдела не хотело нанимать новых людей, потому что год был плохой; а плохой год был всегда. Ее нагрузка постепенно возрастала, дошло до того, что ей удавалось встречаться с собственным сыном не чаще одного раза за три уикенда. Встречаясь с Декстером, она замечала, что мальчик все больше подпадает под влияние своего ставшего очень религиозным отца. Дэн ударился в буддизм и с готовностью делился просветлением со всяким, кто был готов слушать, но, по крайней мере, на этот раз он находился в сетях религии, которая была дружелюбна к пользователю. Она удивлялась, как другим удавалось все сочетать. Что такого было у них и чего не было у нее? «И вдобавок ко всему — еще возраст», — подумала она горько.
Такая вот свежесть. Макс разговаривал с каждым клиентом так, как будто вышел на любимую работу в первый раз. В нем была какая-то беспокоящая честность, такой не было почти ни у кого. А помимо этого, надо сказать откровенно, существовала такая вещь, как стеклянный потолок. Алана была умница, реагировала быстро и продвинулась по служебной лестнице, но прыжок наверх в управление компании не представлялся возможным, вот так она и оставалась там, где была, — на том этаже, где торговый зал.
Самолет из Ниццы в Хитроу бы полон краснолицых английских супружеских пар в полосатых рубашках и несуразных соломенных шляпах; они пререкались с таможенниками по поводу багажа. Она сидела с другими бизнесменами в тенистом уголке залитого солнцем зала, где они могли ревниво оглядывать чужие ноутбуки, мобильные телефоны и ручные мини-компьютеры. Она подавила укол ревности, когда Макс, опережая толпу, пошел в самолет с отливающим сталью «Vaio»[45] под мышкой. Высокий и стройный, умеющий носить костюм так ловко, как будто родился в нем, — он был человеком, который всегда вызывал у персонала ответные улыбки. Дело было не только в хорошем костюме. Макс привлекал внимание, совершенно не стремясь к этому, — Алана стремилась, но у нее не получалось. Глаза служащих отелей и аэропортов скользили по ней, выписывая документы немного мужеподобной бизнес-леди, с которой они стремились пересекаться как можно меньше. С течением времени Макс стал не столько соперником, сколько проклятием.
Полет занял меньше времени, чем поездка из аэропорта. Она бы очень хотела остаться в Ницце, может быть поехать вдоль побережья в одну из этих вечно затянутых туманом горных деревушек, окружающих Монако, но идея была совершенно дикой, учитывая, сколько работы ей надо было успеть сделать. Раньше она этого никогда не успевала, так почему же сможет теперь? Это была не жизнь, это была работа во сне.
Она на секунду забежала в офис, чтобы лично отчитаться о поездке, залетела домой переодеться и снова направилась в аэропорт, прежде чем осознала, что забыла позвонить Декстеру и пожелать ему успешно примерить зубные скобки. Теперь уже было поздно: объявили посадку на очередной самолет, и мобильный выключился.