— Могу себе представить, как дорого сейчас стало в этом районе, — сказала Элис или Аманда, и разговор, вступать в который Нелл не хотела, начался. Нелл не нравилось быть продавцом недвижимости, эта профессия безгранично ее смущала, и, тем не менее, она была до извращения хорошим специалистом в своей области, настолько хорошим, что ей вообще-то следовало уже заводить собственную фирму. Однако она была партнером в процветающей компании, имевшей шесть филиалов, и это давало ей возможность зарабатывать приличные деньги без этих приступов беспокойства, которые заставляют человека выскакивать среди ночи из кровати, чтобы приклеить самому себе бумажку с запиской не забыть что-нибудь сделать на следующий день.
— …Что жалко, потому что совершенно невозможно избавиться от запаха трупа в комнате, — заключила Элис или Аманда задумчиво, и Нелл задумалась над тем, какую часть разговора она пропустила. Она исподтишка снова взглянула на часы, осознавая, что в последнее время проверка времени стала чем-то вроде нервного тика, и взяла кусочек клубники, приклеенный к чему-то, похожему на треугольник картона, у проходящего официанта.
— Я думаю, художнику приходится заниматься массой всяческих вещей, — фыркнула Элис или Аманда, изучая расходящиеся протуберанцы шестиугольных гаек, покрытых розовым мехом. — Не уверена, что я бы захотела иметь такое у себя в гостиной, но смотрите — к ним прикреплено некоторое количество оранжевых бумажек с заказами.
— Это корпоративное искусство, — вступил низкий голос за ней. — Взгляните на размеры. Эта вещь создана для того, чтобы висеть в фойе офиса, она большая, умеренно провокационная, не угрожающая, нацеленная на то, чтобы быть проданной в какое-нибудь рекламное агентство среднего класса.
Нелл повернулась посмотреть, кто говорит, и с разбегу врезалась во Взгляд.
Немногие мужчины умеют пользоваться Взглядом. Это был взгляд, который плавил шапки полярных льдов и поднимал уровень океана. Он заставлял раскрываться пещерные анемоны и обнажал женские тайны. В его состав входил легкий наклон головы и подъем глаз — так, чтобы они улыбались из-под линии бровей — одновременно невинно и развратно. Этот человек овладел искусством Взгляда в совершенстве: бросая его, он не выглядел полным идиотом. Он знал, что это мощное оружие, и разумно дозировал его применение. Нормальный человек никогда не станет наставлять заряженный револьвер на одного и того же человека чаще, чем один раз за вечер.
У Нелл перехватило дыхание. Загорелая рука протянулась вперед, заставляя Элис или Аманду отодвинуться в сторону. На нем был фантастически элегантный пиджак от Тьерри Мюглера[62] поверх черных джинсов и хлопчатобумажных кроссовок «Адидас»: он признавал важность вечера, но не склонял перед ним голову.
— Рафаэль ДеНапьо, — сказал мужчина, у которого были короткие черные волосы, широкие плечи и глаза цвета пустой бутылки из-под джина «Гордонз». Наверное, он зарабатывал на жизнь, снимаясь в рекламе безопасных бритв. На фотографиях он получался отчасти слишком уверенным в себе, щурящимся на солнце, как средиземноморский авантюрист, чье желание выглядеть консильере[63] приводило к тому, что его принимали за barista[64] или за мужчину, занимающегося проституцией. Он был похож на итальянца, но был наполовину испанцем и наполовину англичанином из города Лутон, что в графстве Бедфордшир. Мать его так и не смогла пережить потрясения, вызванного английской погодой, и воспользовалась услугами аэропорта сразу, как только снизились цены на билеты. Она оставила Рафаэля и его отца разбираться самим, и вследствие того, что отец его не мог разобраться ни в чем, Рафаэль научился разбираться во всем.
— Вам нравятся эти работы? — спросил он вежливо.
— Мы как раз говорили о том, как разочаровывает… — начала знакомая Нелл, но Нелл прервала ее.
— Вы ведь не художник, правда? — спросила Нелл.
— Нет, но я ее хороший друг. Она вон там, — он указал на элегантную чернокожую женщину в кожаном платье, облегающем фигуру, и с африканскими бусами на шее. — Она очень хорошо продается в банки.
— Но все эти заявления о порабощении женщины…
— Ну… Это предлагает покупателю историю, которую можно рассказать клиентам, это рисует их в выгодном свете, дает им возможность выглядеть филантропически.
— Что-то мне это кажется не очень честным, — заявила Нелл.
Он поднял бровь:
— Вы считаете, что зарабатывать деньги — плохо?
— Нет, конечно.
Элис или Аманда постучала по бокалу обручальным кольцом и пробормотала: «Наполнить», — а затем выскользнула в толпу, оставив Нелл и Рафаэля спорить об искусстве.