«Истерика», услужливо подсказал внутренний голос, опять же как-то отстраненно и тихо, просто констатируя факт. Надо успокоиться и заняться делом. Иначе все впустую. Надо, согласился я сам с собой, и постарался сделать несколько глубоких вдохов-выдохов. Это помогло, трясти стало меньше. Следующим делом я запустил бортовой компьютер в режим самопроверки. Отчет был неутешителен — корабль лишился двух кормовых маневровых дюз, аппарели грузового трюма и частично обшивки на топе кормы и миделя. Но тем не менее комп полагал, что проход сквозь атмосферу нас не испепелит и не разорвет в клочья. И то хлеб, как говорится.
Не буду расписывать, как я полз по системе, как садился на космодром «Шабарда», ничего интересного в этом нет. Диспетчер был ленивым и сонным, автомата наведения на посадочную полосу у них не было, поэтому я просто постарался как можно более аккуратно водрузить мою посудину на еще не остывший после дневной жары раскрошенный бетон, и дождался досмотровой группы таможни. Пришедшие двое инспекторов долго цокали языками, разглядывая мои пробоины, согласились с мыслью о том, что пиратов развелось, как мух, и ушли. Я вышел из корабля, накрепко заперев свою каюту, прихватив три тысячи рублей и связавшись с техслужбой по поводу ремонта. Цены здесь неприятно отличались от Берно, но зато никто не задавал никаких вопросов. Обшивку починить? Починим. Аппарель заменить? Заменим. Дюзы заменить и прочистить выхлопные каморы? Заменим, прочистим, протестируем. С вас за все про все четыре тысячи рублей, раз вам удобнее считать в них, да и дозаправка в счет включена. Оплата по факту, с вами свяжутся.
Четыре тысячи рублей, конечно, сумма весомая. Но, как я подозреваю, это было политикой Ариэля — не задавать вопросов, а просто выставлять счета к оплате. Удобная политика, ничего не скажешь. А главное, скорее всего, прибыльная для администрации этого мира.
Их светило скрылось за горизонтом пару часов назад, и вечер целиком вступил в свои права. От космодромных плит тянуло теплом, и тот километр с небольшим, который я прошагал до стоянки такси, напоминал о чем-то добром и теплом, словно из детства. Знаете, такое дурацкое ощущение, когда никакой конкретики нет, просто когда-то давным-давно вы испытывали подобное. И оно было добрым. Теплым. Уютным. Безопасным и родным. Как яблоневый сад у дедушки, летним днем. Или как сгонять на велосипедах на рыбалку с друзьями, на каникулах. Вот что-то такое, словами не описать…
На стоянке дежурило две машины: люксовый седан и полугрузовой фургон. Странноватое сочетание, но что не сделаешь. Я подошел к о чем-то треплющимся водилам, покашлял, привлекая к себе внимание, и на интере назвал адрес. Один из них тут же сделал вид, что он тут вообще апельсины приносил, а ни разу не таксист, второй пожал плечами и назвал цену. Я спросил его, доставит ли он меня на авеню Паркхилл, 540, за три русских рубля, и он очень быстро согласился, пока я не передумал. И на полугрузовике мы рванули вдоль по шоссе, подальше от космопорта.
До названного мною адреса мы ехали где-то с полчаса, обогнув город по касательной, как я понял. И километр за километром менялся пейзаж, подсказывая, что кварталы вокруг все более и более респектабельны. А непосредственно Паркхилл — судя по местности вокруг, вообще была районом для не самых рядовых обитателей этого города. Липы и каштаны росли вдоль дороги, обрамляя собой тротуары. И новенькие дорогие модели авто, которые встречались на лужайках перед домами, подсказывали, что местные жители дорожат тишиной и покоем. Дом 540 ничем особенным не отличался, такой же шикарный особняк, как и соседние с ним. И точно так же на лужайке грелся под солнышком дорогой спорткар. Я расплатился с таксистом, выгрузил из багажника свою дорожную сумку, в которой путешествовали один из пистолет-пулеметов, смена одежды и белья, и некоторое количество денег. Дорожка, которая вела к дому, была заботливо выложена плиткой, и я мог бы поспорить, что по краям ее спрятались автоматические омыватели.
Дверь тоже вызывала ощущение дороговизны и стиля. Не то какое-то местное дерево, не то привозной дуб. Но солидно, красиво и весомо. Как и должно быть. Звонка не было, лишь молоток и медная табличка, в которую им полагалось стучать. Что я и проделал.