— Синдром хронической усталости, — прокомментировал Анри-Жак, словно прочитал мои мысли или я проговорился, того не заметив.
— Что именно? — я поднял бровь.
— Вот это твое выражение лица, словно ты только что сел, выдохнул и вдруг понял, насколько тебя все задолбало.
— Что, прям на лице написано?
— Если немного тебя знать, то да. Птиц, ты хороший актер только до тех пор, пока делаешь дело. В быту — не получается, наверное поэтому и развелся.
— Я? Развелся? — Вот еще новости…
— Так и не вспомнил? Да, ты был женат, Игорь. Не очень долго, года три, но был.
— Не помню — значит не было, — возразил я, хотя по спине пробежал неприятный холодок.
— Скажешь это очередным убийцам, посланным за твоей головой, — усмехнулся Марат.
— И скажу. И добавлю к доброму слову внушительную порцию плазмы. Потому как плазмой и добрым словом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом.
— Убедил, — поднял руки док. — По мне плазмой не надо!
Я расхохотался, он кивнул.
— Вот видишь. А это самое базовое, примитивное владение своими эмоциями. Ты не в бою и не чувствуешь себя в опасности, ты расслабился — и все твои маски полетели к черту. Ты плохой актер в быту, Игорь. Впрочем, наверное, именно этим ты к себе людей и располагаешь. Тем, что со своими ты до болезненности искренен.
— Ни фига себе, — я был изумлен до глубины души.
— Вот именно, «ни фига себе», открытая и эмоциональная банальная реакция. Могу спорить, если бы я был твоим врагом, я бы из тебя и улыбки не смог вытянуть, — прокомментировал док, после чего резко осек разговор. — Иди-ка ты под бок к своему мастер-технику. А то оставил женщину одну на гигантской кровати и считаешь, что все в порядке. Иди, Птиц, иди. Дай мне спокойно подумать.
— Спокойной ночи, — буркнул я, поднимаясь по лестнице. За окном из-за далеких гор вставало местное светило.
— Скорее доброго утра, — парировал врач. — Вали, вали.
Глава 17
СЛИШКОМ МНОГО ДЛЯ АТОСА,
СЛИШКОМ МАЛО ДЛЯ ГРАФА
Мне никогда не спится спокойно.
Когда я проснулся, солнце светило вовсю. Таймер в коммуникаторе подсказал, что я проспал пять часов, и сейчас что-то вроде одиннадцати утра. Рядом со мной, на белоснежной простыни, свернулась клубочком мисс Сейли, намотав на себя легкое одеяло, словно кокон. Я не хотел ее будить, поэтому тихо, плавными движениями сполз с кровати, оделся и, стараясь не шуметь, вышел.
Спустился вниз по лестнице, я нашел в гостиной дока. Марат был мрачен и сидел, уткнувшись в терминал интерстара. Я поздоровался, он молча указал мне на кофейник. Предположив, что это одновременно и сигнал угощаться, и просьба налить ему, я забрал пустую чашку, стоявшую перед терминалом доктора. Он кивнул, и я мысленно поставил себе «зачет за понимание». Налил кофе, себе и Анри-Жаку, поставил его чашку перед ним и устроился на диване.
Доктор «отсутствовал в реальности» еще минут десять. Я все это время прихлебывал маленькими глоточками свой напиток и изучал взглядом гостиную. Картин и статуй мой друг в гостиной не держал, против традиций. Хотя… Что такое традиция? Всего лишь набор правил и заскоков, так или иначе принятых в том или ином обществе. Где-то на уровне закона, где-то на уровне негласной договоренности, где-то на уровне религиозных запретов и предписаний. Ничего удивительного в том, что традиции регулярно находили себе поклонников и ненавистников во всех обществах, во все времена.
— О чем задумался, — поинтересовался у меня доктор.
— О вечном — о традициях, — усмехнулся я.
— Забавная тема для размышлений в полдень, — кивнул Марат с совершенно серьезным видом.
— Не без того, не без того. А ты о чем задумался, с таким серьезным лицом раскапывая интерстар?
— Да есть пара вопросов, не дающих покоя медицинскому уму. Все про твою амнезию. Никак не могу понять, что с тобой делать, как спровоцировать восстановление нейронных связей. Хирургически слишком тонко, боюсь я, Игорь. Вот и ищу опыты более удачливых моих коллег, чтобы не испортить свою предыдущую работу.
— Мда уж, не хотелось бы, — я кивнул с самым серьезным видом.
— Не поверишь, Соловьев, мне бы тоже не хотелось, — всплеснул руками Анри-Жак.
— Поверю, отчего же. Жить-то хочется, док, еще как хочется. И все-таки ты русский, а никакой не француз. Слишком ты легко употребляешь русские идиомы. И устойчивые, традиционные так сказать, русские выражения. Не похоже на француза, Анри, так сказать, Жак.