Мы, не чуя ног, добежали до мотоцикла.
– Садись! – крикнул Корнелл, оглядываясь назад.
– Ты с ума сошел! – я попытался стащить его с сидения. – Ты на ногах едва стоишь...
– Стояние на ногах вообще не влияет на езду... – икая, выдал он и завел мотор. – Садись. Иначе уеду без тебя.
Хлопнувшая дверь бара заставила меня тут же принять решение – запрыгнуть на сидение и напялить на голову шлем.
– Гони! – проорал я, крепко обхватывая руками гонщика за талию.
Я еще никогда не получал такой дозы адреналина, как от езды с изрядно напившимся байкером за рулем. Я молился, матерился и чертыхался одновременно... А на поворотах вообще зажмуривался от страха и терял дар адекватно мыслить.
К счастью, мои мольбы были услышаны – минут через двадцать «железный конь» заглох и медленно остановился посреди дороги.
– Вот черт! – выругался парень, снимая шлем. – Бензин закончился... До заправки должно было хватить...
– И что делать будем? – я оглянулся вокруг: ночь, пустая дорога, залитая только лунным светом.
– А ничего! В первый раз что ли? – звонко рассмеялся он. – Слезай и помогай толкать. До мотеля с колонкой тут вроде километров десять, может, чуть побольше...
Встав по обе стороны и взявшись за руль, мы шли по асфальту, толкая вперед байк. Наконец-то мне представилась возможность рассмотреть поближе это чудо техники: массивный корпус и очень широкие шины давали необыкновенную устойчивость, комфортное сидение на двоих, удобный, легкий в управлении руль. Была видна профессиональная доработка до гоночной техники, а с боку красовались следы хорошего недавнего ремонта. Я не очень разбирался в мотоциклах, поэтому его марку так и не смог определить: логотип был откручен, а на его месте красовался крылатый ангелочек из полированного металла.
Алкоголь выветривался, и я попробовал завязать разговор.
– Крутой у тебя байк, – обратился к своему спутнику.
– Не ты первый это говоришь… – грустно ответил Корнелл. Разговаривать на эту тему у него явно не было желания.
– А что, предлагали продать?
– Да, почти после каждой победы на гонках. А разве можно продать своего друга?
– Нельзя…
– Вот и я о том же…
И мы снова замолчали. Под ногами шуршали мелкие камешки, с писком проносились мимо летучие мыши. Ночной воздух своей чистотой немного дурманил и без того кружившуюся после таких приключений голову.
– А ведь я до сих пор не знаю твоего имени... – внезапно произнес Майкл.
– Кристиан Сандерс, но для тебя просто Крис, – без лишней скромности ответил я. – А твое я уже знаю!
– Правда?
– Отчим представил гостям.
– Вот оно что... Будем знакомы еще раз: Майкл Уильям Корнелл, для друзей Ангел, а для тебя – просто Мишель, – он протянул руку, я пожал ее в ответ. Немного помолчав, парень грустно добавил: – Хотя я не очень-то горел желанием брать фамилию отчима – своя больше нравилась, но он умеет «уговаривать».
– Он?..
– Марать руки – не его стиль. Тем более, что я с ними не захотел жить, ушел сразу после свадьбы матери. Так он послал пару своих громил объяснить мои новые обязанности... – Ангел вздохнул, провел правой рукой по ребрам. – Полтора месяца потом в больнице валялся. До сих пор болит, когда долго за рулем.
– Мишель, где ты живешь? – мне бы помолчать, а я опять начал задавать ненужные вопросы.
– Когда ушел, жил у бабушки до своего пятнадцатилетия. А потом подобрал вот его... – он указал кивком на мотоцикл, который мы толкали. – Бабушка дала денег на комнату, хотела, чтобы я в колледж поступил, учился, а я забил на все, купил гараж, где и живу до сих пор. И крыша над головой, и с мотоциклом возиться удобнее...
– А твой родной отец?
– Погиб... – тяжкий вздох вырвался из груди спутника. – Он был гонщиком-любителем... От него и моя любовь к мотоциклам. Мне было всего тринадцать... А через полгода мама познакомилась с Дэвидом Корнеллом, преуспевающим бизнесменом из Нью-Йорка. Когда он приходил к нам, казался таким хорошим, что мама согласилась выйти замуж. А я не мог забыть отца и до сих пор не могу... Понимаю, что ей было плохо одной, но все равно не могу простить такое предательство. С первого дня жизни в этом городе я начал бунтовать против отчима. Просто он оказался самой последней сволочью. Зажравшийся толстосум! Семья ему была нужна лишь для карьерного роста... Вообще, появляюсь в его доме, когда совсем туго становится. А этому ублюдку лишь бы унизить меня. Три месяца назад предложил за очень приличную сумму составить ему компанию на очередной развлекаловке богачей. Только я послал его и ушел. Девицы легкого поведения не для меня. Думал, что уже больше никогда не переступлю порог этого дома, дотяну до бабушкиного наследства. В свободное время я всегда приезжал к ней, ухаживал. Она так тяжело болела... – он замолчал на несколько минут, стер ладонью пот со лба, потом тихо продолжил. – Она умерла три года назад... На похоронах ко мне подошел ее поверенный и протянул завещание... Бабушка оставила мне все: дом, очень большую сумму денег, которой хватит на всю жизнь, только получу я это в двадцать лет. Осталось совсем чуть-чуть... Вот только ремонтные долги со штрафами меня прижали – врезался я в ограждение из-за придурка-пешехода, помял сильно байк. Позвонил маме, хотел занять на пару месяцев денег, а отчим отобрал трубку и предложил стать его любимым сынком на этом званом ужине, обещал десять штук...