— Изучили? Ты что, смеёшься? — хрипло захохотала, селёдка. — Вам до нашей подводной цивилизации плыть примерно столько же, сколько лететь по небу до соседней Галактики. Вы изучили лишь мелкие «лужи». А когда доберётесь до самой глубокой, то с огорчением обнаружите, что это всего лишь «вход» в нашу бездонную цивилизацию…
— А если я стану «рыбой», я быстро доберусь до вашей цивилизации? — с надеждой в голосе спросил, Аркадий Вениаминович, и затаил дыхание.
— Моментально, — пообещала щедрая рыба и, «подвесив язык», начала активно «подогревать» интерес ротозея, словно ведущая подводного телемагазина. — Мало того, ты станешь её частью. Ныряй, и сам всё увидишь. Как гласит ваша пословица «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».
— И что я там увижу? — капризничал «клиент», не желая нырять в воду, не получив конкретных гарантий.
— Безупречный мир, — таинственно, с придыханием произнесла селёдка и с завистью добавила: — И не только увидишь, но и потрогаешь.
— А чем я его потрогаю? — с азартом протараторил, Аркадий Вениаминович, «примерив» на себя и образ дельфина, и образ осьминога. — У меня будут щупальца или плавники?
— У тебя будут руки, — закатив глаза, раздражённо сообщила тугодуму, селёдка и, тяжело вздохнув, сочувствующе покачала головой.
— Как у Ихтиандра? — обрадовался Аркадий Вениаминович, приведя в пример «всплывший» в его памяти образ главного героя из своего любимого фильма детства «Человек-амфибия».
— Как у Русалки, — поправила пузатого киномана, селёдка, никогда не слышавшая ни о каких ИХТИАНДРАХ.
— Так я стану РУСАЛОМ? — немного разочарованно спросил, Аркадий Вениаминович, представив себя во всём блестящем и с длинными красными волосами.
— Ну, да, — подтвердила селёдка. — Ты же РУСский, значит, будешь РУСалом! Был бы американцем, то звался бы АМЕРИКалом…
— А если серьёзно? Как я буду зваться? — обратился к селёдке, Аркадий Вениаминович, догадавшись, что та над ним прикалывается.
— Да, как хочешь, — успокоила напрягшегося мужика, селёдка, вернувшись к деловому тону общения. — У нас под водой полная свобода. К примеру, Садко, так и звали — Садко. Емелю — Емелей. И ты можешь оставить своё земное имя или придумать новое, МОРСКОЕ. Только прошу тебя. Не проси тебя называть «АРКАДИЙ ВЕНИАМИНОВИЧ». Рыбам это не выговорить, даже на ультразвуке. Сократи его до «АРКАДИЙ» или до трёхбуквенного «АРК». Но лучше, мой тебе совет, оставь человеческое имя на земле, а для подводного мира придумай другое.
— Хорошо, я подумаю, — с облегчением выдохнул, Аркадий Вениаминович и, сев на попу, вытянул вдоль ванны затёкшие ноги. — А ты мне пока про Емелю расскажи. Ты тут опять о нём упомянула, что, мол, его у вас в подводном мире тоже Емелей звали. Он, на самом деле, что, не женился на царской дочери, а ушёл за щукой под воду?
— Почему не женился на царской дочери? — задала риторический вопрос, селёдка и тут же на него ответила: — Ещё как женился. Только на дочери МОРСКОГО царя, а не ЗЕМНОГО. Как узнал от щуки о своих подводных перспективах, так, недолго думая, и бросился в прорубь прямо в тулупе, вместе с вёдрами. Он, в отличие от тебя, оказался более решительным.
— Ты прости меня, бздуна, за мою нерешительность, но я не могу просто взять и в тулупе броситься за тобой в воду, — опустив голову, начал извиняться перед отважной рыбой, Аркадий Вениаминович. — Емеле, возможно, нечего было терять, а у меня отдельная квартира, хорошая работа, неплохая зарплата… И мне трудно взять и вот так вот всё бросить.
— Отдельная квартира? — усмехнулась, селёдка. — Да эта обшарпанная халупа больше похожа на собачью конуру. Готова поспорить, что у тебя и работа соответствующая. Ты часом не богатый дом стережёшь? Чем тебе платят? Костями? Твоя квартира случайно не у ворот шикарного дома расположена? Ну-ка, отогни воротник рубахи. Я посмотрю, надет на тебя ошейник или нет?
— Ты чЁ, овца водоплавающая, нюх потеряла? Ты на кого свою пасть беззубую разеваешь? — не выдержал такого хамства, Аркадий Вениаминович и, схватив селёдку рукой, поднёс её к своему лицу, сильно сжимая её в широкой ладони. — Я ведь сейчас исправлю косяк вашего Посейдона, возьму нож и отрежу тебе язык, или то, чем ты там говоришь. И превратишься ты в один миг из волшебной говорящей рыбы в обычную, немую.
— Прости меня, Аркадий Вениаминович, — чётко, без запинки, выговорила сиплым сдавленным голосом имя и отчество хозяина ОТДЕЛЬНОЙ БЛАГОУСТРОЕННОЙ КВАРТИРЫ обескураженная рыба, услышав хруст собственных костей. — Прости меня за мою дерзость и обидные сравнения тебя с собакой. Но кто, кроме меня, осмелится сказать тебе неприятную правду? А такая правда всегда «глаза колет». Остановись на миг, подумай и честно себе ответь, права я или нет? Если нет, то шмякни меня башкой об край ванны и покончим с этим. А если права, то отпусти меня обратно в воду и искренне извинись перед честной, желающей тебе только добра, преданной подругой.