Аркадий Вениаминович, ослабив хватку, на несколько секунд задумался и, посмотрев на себя со стороны, неприятно поморщился.
Аккуратно опустив рыбу в воду, он медленно разжал пальцы и промямлил:
— Прости и ты меня, неуравновешенного психа, за мой вспыльчивый характер. Слишком уж больно ты «кольнула» меня своей правдой.
— Ничего, бывает, — расправляя основательно помятые плавники, буркнула селёдка, стараясь как можно скорее забыть о случившемся инциденте. — Люди часто не хотят замечать истинное положение дел и сознаваться себе в том, что живут как собаки и ведут себя как скотины. Но, слава богу Посейдону, у нас под водой такого нет.
— Ты же атеистка? Чего же ты поминаешь вашего Бога? — примирительным тоном напомнил селёдке о её духовном статусе, Аркадий Вениаминович и добродушно погрозил ей указательным пальцем.
— В бога я, действительно, не верю. А вот Морских царей боготворю. И считаю, что наш идеальный подводный мир создали именно они, а не какой-то там мифический персонаж, — пренебрежительно хмыкнув, иронично поделилась своими соображениями, селёдка и скорчила разоблачительную гримасу.
— А как вы избираете себе Морского царя, всеобщим подводным голосованием? — живо поинтересовался, Аркадий Вениаминович, всерьёз озадачившись этим вопросом.
— Как можно выбирать ЦАРЯ общим голосованием? — захохотала опешившая от такого нелепого предположения, обалдевшая рыба, плюхнувшись спиной на воду. — Если бы мы спрашивали мнение каждого моллюска в таком важном вопросе, то мировой океан давно превратился бы в тухлое болото. Ты сам подумай, кого бы выбрали в цари моллюски большинством голосов? Какую-нибудь жирную, безмозглую устрицу? Которая закрылась бы в своей раковине и беззаботно нежилась бы там в своём перламутре, наплевав на других обитателей подводного мира. Моллюски насчитывают не одну тысячу видов, не говоря уж об их несметной численности. А теперь прикинь, сколько голосов получила бы тупая устрица и сколько умный дельфин? Даже если бы за дельфина проголосовали все касатки и киты подводного мира… Настал бы полный бардак и хаос, который вы на земле называете красивыми словами «демократия» и «толерантность». К счастью, мы в подводном мире не живём по этим понятиям. У нас каждый занимается своим делом: Морской царь — правит, дельфин — думает, а моллюск — производит жемчуг. В нашем мире невозможно из «грязи» выбиться в «князи». Такие мысли у подводных обитателей даже в голову прийти не могут, потому что подобные передвижения по иерархической лестнице противоречат законам природы. А ЗАКОН ПРИРОДЫ в нашем мире — главный и ЕДИНСТВЕННЫЙ закон, по которому все живут и беспрекословно ему подчиняются.
— Ты хочешь сказать, что моллюски, производящие жемчуг, у вас не в чести и совсем не обладают авторитетом? — саркастично улыбаясь, поинтересовался Аркадий Вениаминович, сильно сомневаясь в искренности собеседницы.
— Ты намекаешь на то, что они, обладая такими сокровищами, могли бы лоббировать себе более высокое место в подводном обществе? — «примерила» на моллюсков «человеческую ушлость», селёдка, догадавшись, к чему клонит пропитанный алчностью homo sapiens.
— Ну, да, — уверенно подтвердил свою мысль, Аркадий Вениаминович, кивнув головой.
— У нас это невозможно, — категорично заявила представительница подводного царства с таким важным видом, будто это она Владычица морская, а не Посейдон. — У нас нет таких понятий как «взятка», «купить», «продать»… У нас нет того, что портит и губит людей. У нас нет ДЕНЕГ, — развела боковые плавники в разные стороны, селёдка и, сделав небольшую паузу, с гордостью добавила: — Мы всё делаем друг для друга совершенно БЕСПЛАТНО.
— У вас под водой коммунизм? — вытаращил от удивления глаза, Аркадий Вениаминович и негромко пукнул то ли от страха, то ли от натужного округления глаз.
— Такого понятия у нас тоже нет, — брезгливо поморщилась рыба то ли от неприятного запаха, то ли от самого слова «коммунизм» и, с тем же важным видом, продолжила объяснять: — Мы не придумываем и не встаём в капиталистический, социалистический или в коммунистический строй. Мы живём по ЗАКОНУ ПРИРОДЫ. Пойми! Моллюск производит жемчуг не потому, что он невероятно ценен. А по «зову природы». Это его предназначение. Такое же, как и у пчелы, производящей мёд. Моллюск даже и не подозревает, что его жемчужину на земле носит какая-нибудь состоятельная дама. Более того, он даже и не подозревает, что есть земля и женщины. Он уверен, что мир вообще ограничивается его раковиной и заканчивается за её пределами. Вот ты какаешь и смываешь потом свои экскременты в унитаз. Для тебя это — простое говно. А для каких-то микроорганизмов — это бесценное сокровище. И возможно, среди этих микроорганизмов есть предприимчивые организмы, которые на твоём говне сделают себе целое состояние. И ты об этом, естественно, никогда не узнаешь. Так и моллюск. Для него жемчуг, как для тебя — говно. Результат обыкновенного физиологического процесса, а вовсе не предпринимательской деятельности.