— А какой тогда интерес молоденьким и красивеньким Русалкам выходить замуж или просто спариваться с такими старыми и облезлыми сморчками, как я, коли, у вас нет денег? — без устали давил на селёдку своим скептицизмом, пьяненький параноик. — Им наверняка приятнее крутить своим хвостом перед крепким и молодым самцом.
— Я же тебе уже объясняла, что из-за постоянного плавания под водой твоя кожа станет гладкой и эластичной. Твои мышцы окрепнут, живот «уйдёт», и ты станешь похож на плавающего мужественного «гладиатора». Оттого-то под водой все живые существа и выглядят одинаково бодро, красиво и молодо. Уверена на сто процентов, что ты не отличишь пожилого осьминога или дельфина — от юного. И старую сельдь не отличишь от молодой, если только она не малёк, — устало промямлила терпеливая рыба и, напомнив себе этим ответом о родных подводных просторах, ностальгически заулыбалась. — Вообще, жить под водой намного кайфовее, чем на земле. Вода снимает стресс, физическое напряжение и оказывает лечебный эффект на весь организм в целом. Люди же не просто так посещают бассейны и ездят на отдых именно к морю. А для того, чтобы «смыть» с себя всю «грязь», негатив и отрицательную энергию, накопившуюся за год, за неделю, за один рабочий день. Ты же наверняка многократно принимал эту самую ванну, в которой я сейчас у тебя «проживаю», и помнишь эти приятные ощущения?
— Да-а-а, я частенько нежился в этой ванне и проводил в ней по несколько часов, — блаженно произнёс Аркадий Вениаминович, прикрыв от удовольствия глаза.
— Во-о-о-т. А мы в этой нирване находимся постоянно, — похвасталась довольная рыба и тут же огорчилась, вспомнив о том, что с недавних пор лишена этого счастья.
— Так это что получается, если я соглашусь на твоё предложение и перейду в подводный мир, то я помолодею, похорошею, женюсь на очаровательной Русалке или заведу себе целый «гарем»? Буду гонять по подводным бескрайним просторам на морском коньке, и не буду работать?
— Да. А ещё станешь срать жемчугом, — «подлила масла в разгорающийся огонь», обрадованная селёдка, воодушевившись тем, что чаша весов стала склоняться в нужную ей сторону, и быстро уточнила: — Если поселишься в большой раковине.
— Да, х** с ним, с этим жемчугом. Меня другое держит на земле и не отпускает под воду, — равнодушно отмахнулся рукой, Аркадий Вениаминович, от предложенного щедрой рыбой весомого бонуса, который должен был, по её мнению, окончательно склонить чаши весов в сторону её заманчивого предложения. — Привязала меня моя Наденька к себе невидимыми верёвками. Да так сильно, что не разорвать их никакими мощными тракторами и не разрубить их самыми острыми топорами. А больше меня в этой обрыдлой никчёмной земной жизни ничего не держит. От денег меня, после твоих пояснений, тошнит, а от моего положения в обществе — вообще блевать охота. Бегаю б***ь каждый день по одному и тому же кругу за выдуманной морковкой как жёстко вые*****й суровой жизнью ослик и надеюсь на то, что когда-нибудь догоню эту морковку, съем её и обосрусь от счастья и от того, что больше за ней не нужно будет бегать, а можно будет просто сидеть на пенсии и, зализывая натёртые при беге кровавые мозоли, ждать приближающейся смерти.
— Нихера, ты, оратор! Такую речь задвинул, будто в тебя только что Демосфен вселился! — восхитилась обалдевшая рыба вдруг неожиданно проявившимся у нетрезвого собеседника талантом связно говорить.
— Сам в шоке, — не меньше селёдки удивился наличию у него этого дара, Аркадий Вениаминович, внимательно осматривая своё тело в поисках возможно образовавшейся у него чешуи. — У меня такое ощущение, будто я, где-то в глубине души, уже начал превращаться в рыбу.