— И ты, — радостно вставил свою новую подругу в один ряд высших морских существ, Аркадий Вениаминович, уважительно ей подмигнув.
— И я, — не стала спорить вежливая рыба с оптимистично настроенным человеком, совсем не разбирающимся в подводной иерархии. — А изъясняются эти высшие существа на суперсовременном ультразвуковом языке, который люди ещё долго не смогут расшифровать. Вам до понимания этого языка ещё пару столетий развиваться нужно. А вот обычные рыбы — абсолютно немы.
— А почему Посейдон не разрешил и им говорить на ультразвуке? Мы же всё равно этот язык не понимаем? Чего боятся-то? — привёл логичный аргумент в пользу простых рыб, Аркадий Вениаминович, считая запрет Посейдона неоправданно жестоким.
— Обычные рыбы слишком глупы, чтобы говорить на этом сложном языке, и я, кстати, тоже не умею говорить на нём. А с учётом наличия у нас врождённого полиглотства, мы стали бы большой угрозой для подводного мира и его умиротворённых обитателей, «купающихся» в роскоши, в прямом и в переносном смысле. Представляешь, что было бы, если бы пойманные людьми рыбы, просили бы у рыбаков из разных стран пощады на их родном языке, суля за это всевозможные блага подводного мира? К примеру — дешифратор ультразвука? Ну, или лекарство от неизлечимых на Земле болезней? Да люди бы стали специально охотиться на рыб, чтобы стребовать с них себе «новое корыто», «новую избушку», «жемчужевый завод», ну или банальные сокровища от затонувших кораблей. А может, и того хуже… Переселились бы к нам и засрали бы дно морское, как землю, на которой живут.
— А как тебе, в таком случае, твой прадед про Емелю рассказывал, коли вы все немые? — припёр к стенке проколовшуюся дезинформаторшу, Аркадий Вениаминович, примерив на себя образ опытного детектива.
— У вас на земле немые люди, ведь, тоже как-то общаются между собой, — обиженно фыркнула рыба, услышав в речи собеседника явные нотки недоверия. — Только мы, в отличие от людей, передаём друг другу информацию невербально, телепатически. И обитатели морских глубин в этом непревзойдённые мастера.
— Ну, хорошо, а ты не боишься Посейдоновой «кары подводной» за то, что выдаёшь мне тайны о вашей шикарной жизни в морских глубинах и о высоких технологических достижениях? — посчитал нужным предостеречь болтливую рыбу от откровенных признаний, Аркадий Вениаминович, не желая становиться тем провокатором, который тянет её за язык — на эшафот.
— Не-а, не боюсь, — дерзко ответила селёдка, уверенно помахивая плавником, словно веером. — Во-первых, люди тебе не поверят, если ты им поведаешь об этом. А во-вторых, я же должна тебе подробно рассказать о той жизни, в которую тебя приглашаю? И, в-третьих, я — атеистка.
— Какая же ты атеистка, коли стараешься угодить Морскому царю? — зацепился за ещё одно несоответствующее действительности заявление, Аркадий Вениаминович, пытаясь снова уличить чешуйчатую врунишку во лжи.
— Ты не путай, — хмыкнула неуязвимая рыба. — Одно дело верить в Морского бога, и другое дело — служить Морскому царю.
— Постой. А это, разве, не один и тот же персонаж? — поморщив лоб, спросил Аркадий Вениаминович и стыдливо сконфузился, почувствовав себя необразованным глупцом.
— Нет, конечно! — захохотала рыба беззубым ртом. — Бог подводного мира — это Посейдон. Он единственный Бог под водой. А морских царей много. В каждом море свой царь!
— А какому царю именно ты служишь, ты же плаваешь по всем морям и океанам? Тому, который больше платит? — «подколол» хихикавшую над ним зазнайку, Аркадий Вениаминович, хитро прищурившись.
— Тому, в море которого я родилась, — гордо доложила селёдка и приложила плавник, видимо, к тому месту своего плоского тела, где у неё билось маленькое сердечко. Затем с укором взглянула на собеседника и ехидно добавила: — А путешествовать можно повсюду. Люди же тоже путешествуют по разным странам, а служат одному царю.
— Президенту, — обиженно поправил «колючую» рыбу, Аркадий Вениаминович, осознавая, что опять проиграл словесную «дуэль».
— Какая разница, как вы называете своего царя? Суть ведь от этого не меняется? — устало произнесла селёдка и погрузилась в воду с головой, чтобы освежиться и смочить подсохшую на воздухе голову.
— А ты уверенна, что тебя «погладят по головке» за то, что ты меня приведёшь в ваш идеальный подводный мир? — спросил Аркадий Вениаминович у взбодрившейся рыбы, как только та вынырнула. — Вы же боитесь, что люди его непременно разрушат?