— Ты сильно изменился, — сказал Шань Ян, заходя в воду, — заметно окреп. Еще пара лет, и ты с легкостью будешь управляться с двуручным оружием.
Впервые Гуй Син подумал не о том оружии… И ему стало очень стыдно за это. Шань Ян же расслаблено расположился на камнях и даже довольно вздохнул.
— Как давно я так не расслабился, уже и забыл, как это приятно — прилечь на горячие от воды камни.
«Помогите!»
Подумал Гуй Син, осознал, что ситуация не просто не спасает его, а поймала его в ловушку! Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля он поспешно залез в воду, едва не погрузившись в нее с головой и продолжал смотреть на собеседника, пытаясь отвлечься. Но вот он весь измучился, а Юнь Гун Чжэнь наслаждается купанием, полностью игнорируя подростка перед ним.
— Гэгэ часто так принимал ванну с кем-то? — прищурившись, спросил он.
— Всякое бывало, — кивнул Шань Ян, — даже один раз с девушкой пришлось. Мы не смотрели друг на друга, но было необходимо как можно скорее смыть кровь монстра, иначе она навредила бы нашему здоровью. Было неловко, — добавил он в конце, немного подумав.
Сам того не замечая, Юнь Гун Чжэнь разжег в сердце собеседника ревность, которая заставила того отвернуться и, хмурясь, смотреть в воду. Он-то надеялся, что первый… А он не первый.
— Хэй, хочешь, старший брат Ян поможет тебе потереть спинку? — засмеялся молодой человек. — Натру так, что сиять еще долго будет.
— Не надо, — буркнул в ответ подросток.
— Брось, не надо стесняться, — сказал Шань Ян, оттолкнувшись от борта, — ты, наверное, устал, целый день держа свое оружие.
И снова разбушевавшийся разум Гуй Сина подкинул новые интересные ассоциации, и щеки подростка заалели.
— Правда не надо, — снова начал сопротивляться он.
Но Шань Ян был настойчив и быстр, поэтому легко поймал «друга».
— Не волнуйся об этом, я помню, каково это первое время, когда все болит после тренировки, и руки с трудом двигаются, — улыбнулся молодой человек, — помню, у меня были силы только лежать в воде и надеяться, что грязь отмокнет и отвалится сама.
Он начал полотенцем хорошенько и заботливо тереть спину молодому человеку, не замечая, что тот погружается все глубже в уныние.
«Он действительно относится к этому спокойно, почему же я так мучаюсь?»
Несмотря на угрозу, магистр действовал осторожно, и у него явно был опыт в помощь другому, и это еще сильнее удручало и без того поникшего Гуй Сина.
— Гэгэ, тебе часто приходилось тереть кому-то спину? — печально спросил он.
— Больно? — воспринял по другому его поведение Юнь Гун Чжэнь. — Прости, на самом деле ты первый, — он неловко засмеялся, — ситуации в жизни бывали разные, но мне никогда не приходилось о ком-то заботиться, я лишь видел, как это делают ученики, когда нам приходилось ходить в купальни совместно.
В душе молодого человека потеплело, и он даже смог улыбнуться.
— Не больно. Очень даже хорошо.
Он позволил себе расслабиться и наслаждаться моментом. В конце концов, когда еще ему улыбнется удача, и подобный случай повторится?
— Почему ты согласился? — Гуй Син все еще путался в том, как ему обращаться к магистру, поэтому постоянно перескакивал с одной формы общения на другую, но Юнь Гун Чжэнь закрыл на это глаза.
— Почему гэгэ должен был отказаться? У него нет друзей и не с кем поговорить, — Шань Ян так же позаботился и о волосах молодого человека.
Кажется, он чувствовал, что должен позаботиться об этом маленьком волчонке, что пришел за ним так далеко, но не нашел потенциального хозяина. Мы в ответе за тех, кого приручили, даже если это произошло случайно. Он проявил заботу о маленьком человечке, но не думал, что, даже повзрослев, тот продолжит искать его. Сначала Юнь Гун Чжэнь даже насторожился, когда понял, что тот проследовал за ним так далеко, но затем подумал, что на его месте поступил бы так же. Зачем идти в школу, где все чужаки, когда привык получать от них лишь боль. Не лучше ли потратить силы и время, чтобы прийти туда, где гарантировано хотя бы один человек проявит к тебе добродушие?
Когда же Гуй Син невольно сказал, что скучает по магистру, тот осознал, что щенок не имел взрослого, которого бы он мог посчитать опорой: ни родителей, ни старших братьев и сестер. Не было никого, в ком он мог найти эти черты, а Юнь Гун Чжэнь даже дал ему имя, беря на себя ответственность за щенка. И вот, когда Гуй Син его обнаружил и мог попросить все, что угодно за молчание, он попросил лишь стать ему другом. Сердце даши нижнего вне-мира смягчилось, и Юнь Гун Чжэнь сдался окончательно, понимая, что из всех людей, что он когда-либо встречал в пути, тот стал особенным с самого начала, и ему самому хотелось заботиться о нем. Возможно, в нем проснулись родительские чувства? Или наставнические? Ведь в тот год у него появились его первые ученики. Жаль, что им было не суждено жить счастливой жизнью долго и многие обстоятельства переменились. Гуй Син стал его последней попыткой начать заботиться о ком-то. Тем более, что он был таким хорошим мальчиком, каким и хотел видеть своего ученика Юнь Гун Чжэнь. Но в нынешних обстоятельствах он не мог позволить тому быть так плотно связанным с ним. Поэтому он выполнит его небольшую просьбу и станет другом. Даст заботу, которой, возможно, никогда не было у ребенка, а если и было, то очень давно.
Каждый молчал и был погружен в собственные размышления, стараясь оправдать и найти причины своим поступкам и эмоциям.
Глава 43. Соревнования во время бури 7
После купания "ученики" вышли на улицу, но Гуй Син осознал, что несмотря на смущающее состояние, не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Его внезапно посетил страх, что, если он сейчас уйдет и ляжет спать, утром Юнь Гун Чжэнь снова исчезнет, притворившись сном.
— Гэгэ, ты торопишься спать?
Молодой человек заинтересованно посмотрел на ученика. Заметив встревоженное лицо, он мягко улыбнулся.
— Хорошо бы лучше пораньше, но я бы прогулялся. Перед соревнованиями мне всегда волнительно и не спится.
Конечно, Гуй Син понимал, что Юнь Гун Чжэнь вполне прекрасно должен спать перед такого рода событиями, но был счастлив, что тот приврал и согласился погулять еще немного.
Они пришли в искусственный сад, созданный в школе, и сели среди цветов так, чтобы их не было видно за кустарниками, но было видно звездное спокойное небо. Оба молчали, уже не чувствуя неловкости, и это молчание сейчас казалось Гуй Сину лучшим среди всех душевных разговоров. Шань Ян, кажется, тоже расслабился и сорвал несколько цветов, начав привычно плести венок. Увидев это, сердце Гуй Сина пропустило удар и замерло. До сего момента все казалось миражом и игрой, но в этот момент он действительно увидел перед собой человека, которого так долго искал. Человека, которого, по обещанию окружения, он никогда не должен был увидеть больше. Того, кого ему велели забыть и запретили даже упоминать. К глазам молодого человека подступили слезы, которые в последний раз он ощущал очень давно. Он не привык к этому, но не мог ничего с собой поделать. Тот, кого едва не похоронили заживо для него, вернулся из царства мертвых и теперь сидел рядом. Молодой человек уткнулся в его спину лбом, боясь, что сон развеется, но ощутил твердость чужого тела, его тепло и тихое уверенное дыхание. Юнь Гун Чжэнь удивился, когда юноша прислонился к нему, но ничего не сказал, сохраняя тот молчаливый разговор, и просто продолжал плести венок. Так мало людей скучало по нему, и вот из всех возможных сильнее всех его ждал ребенок, с которым он виделся всего пару раз.