— Хорошо, коли так, — повеселел парень. — Люблю, когда дело спорится, а словеса нанизывать — лучше зимой, у теплой печки… Когда в путь?
— А прямо сейчас и махнем, чего вола за хвост тянуть? — в тон Кунице ответил леший. Потом завертелся юлой, вздымая палые листья, вырастая в огромный и стремительный вихрь.
Вокруг потемнело, стало трудно дышать. Куница бросился к коню, ухватил своего белаша за уздечку и почувствовал, как незримая сила отрывает их от земли… А когда вой ветра поутих, и Тарас смог открыть глаза, то увидел — что стоит на узкой тропинке, ведущей прямиком в незнакомое, но даже с виду неприятное и навевающее жуть ущелье.
— Я выполнил свою часть уговора, казак… — зашелестела вокруг трава. — Теперь, за тобой дело стало. Удачи, ведун…
Даже впервые очутившись неизвестно где, человек может почувствовать ауру окружающего его пространства. И — сам того не понимая как — без труда отличит старый и донельзя запущенный сад от заброшенного кладбища. Место доброе к людям, от — зловещего или безразличного.
Казалось бы, чего такого, слишком уж особенного в нависающих над тропой огромных земляных брылах, едва удерживаемых на месте узловатыми корнями чахлых кустарников и деревьев? Многие ущелья выглядят гораздо негостеприимнее. Но даже конь, наваливался широкой грудью на спину человека, неспокойно прядая ушами и тревожно пофыркивая. Словно белаш пытался предупредить хозяина о таившейся вокруг опасности.
— Да, друг, — прошептал ему тихонько на ухо Тарас, ласково похлопывая по храпу. — Ты прав, узко, четвероногому никак не пройти. Дальше мне придется самому пробираться… По уму, надо бы тебя стреножить или привязать, чтоб не ускакал, да только не по-людски это. Ведь — если не вернусь — либо волки тебя беспомощного порвут, либо с голоду подохнешь. А такой лютой смерти я никому не желаю… Так что, давай снимем с тебя сбрую, и гуляй. Дождешься — значит, судьба нам вместе быть. Ну, а ускачешь — авось не пропаду… Нет, не будем о плохом загадывать. Коли чего на роду написано, само сбудется…
Куница аккуратно положил седло, вместе со всем своим нехитрым имуществом, в сторонке от тропинки и потянул с головы коня уздечку. И в то же мгновение покатился по земле, будто смирно стоявший конь исхитрился лягнуть его в грудь мощными задними копытами. А когда очнулся, то увидел наклонившегося над собой высокого белокурого парня. Настолько мощного и широкоплечего, что даже не верилось. Как говорится: богатырь был самого себя шире. И — совершенно наг. Словно только что на свет уродился.
— Извини… — произнес виновато белобрысый здоровяк, протягивая руку, чтобы помочь Кунице подняться. — Поторопился чуток… Ведь я до самого последнего мгновения не верил, что ты решишься снять с меня уздечку. Чудно было, что казак, незнамо где, сам себя коня лишает… Вот и не утерпел. Неужели ты действительно пожалел скотину?
— Скотину — да… — проворчал Куница, потирая зашибленную грудь. — А ты-то, кто таков будешь? Откуда взялся?
— Я? — засмеялся богатырь. — Я и есть тот самый, конь, которого ты от заклятия освободил. Вернее — я был им… А ты, сняв заколдованную уздечку, вернул мне человеческий облик.
Тарас взглянул на незнакомца левым глазом и убедился, что тот не врет и не насмешничает.
— Как же тебя, парень, угораздило в лошадиную шкуру угодить? Заколдовал кто, что ли? И почему я раньше этого не заметил?
Богатырь помрачнел и чуть помедлил с ответом.
— Знаешь, Тарас, я тебе по гроб жизни обязан и благодарен, и таиться не стану, но — давай лучше об этом, как-нибудь в другой раз поговорим? Поперек горла мне сейчас подобный разговор встанет.
— В другой — так в другой… — легко согласился Куница и спросил, улыбаясь. — Звать-то тебя как, чудо-лошадь?
— Ради всего святого, не напоминай! — вздрогнул всем телом богатырь. — Ух, даже мурашки по коже побежали. — Он встряхнул длинными, как грива волосами и потер переносицу. — Степаном, крестили…
— Вот что, Степан — помолвил Тарас, — приодеться б тебе чуток. Да только, боюсь, из моих вещей такому здоровяку ничего впору не будет. Попона разве… Ой, извини, случайно получилось…
Но, похоже, именно этой неказистой шутки и не хватало, потому что оба парня рассмеялись громко и весело. Даже — беззаботно…
— Кушак одолжи, чресла прикрыть, — отсмеявшись и немного подумав, сказал Степан. — Пока хватит. А там — поглядим. Ведь мы, как я слышал, вроде, какую-то разбойничью кладовую ищем? Может, осталось чего с вещичек?
— А ты, что же, со мной пойдешь? — уточнил Тарас.