— Может, обратно в коня превратишься? — пошутил Тарас. — В его шкуре тебе теплее было?
— Слушай, а ведь дельная мысль! — восхитился богатырь. — Как я сам не подумал. Без узды на морде я все равно смогу говорить, а внешность моя тебе без разницы. Тем более — сейчас, когда нас и так никто не видит.
И не успел Тарас ему ответить, как Степан забормотал что-то невразумительное, пощелкивая пальцами, крутнулся юлой, а мгновение спустя — вместо него у костра возлежал огромный медведь, с потешной белой челкой меж круглых ушей. Не из самых больших зверюг, но достаточно здоровенный, чтобы Куница непроизвольно отшатнулся и потянулся за саблей.
— Тихо, тихо… обойдемся без членовредительства. Свои… — проворчал косолапый, скаля клыки. — Спасибо, что надоумил. Так гораздо теплее… Я оказывается изрядно продрог без одежды. Все-таки человеческий облик причиняет много неудобств. Так — куда сподручнее.
— И долго ты теперь в этой… одежде ходить будешь?
— Во всяком случае до утра, уж точно останусь…
Куница помолчал немного, задумчиво поглядывая на довольную морду своего товарища, столь неожиданно оказавшегося еще и оборотнем. Тогда как память, совершенно не к месту, услужливо рисовала, ощерившуюся в злобном оскале, пасть волкодлака-ротмистра.
— Да спрашивай уж, — добродушно буркнул, почесываясь, Степан. — Чего томишься? Чем быстрее все недомолвки между нами исчезнут, тем прочнее станет доверие. Я ж понимаю: судьба судьбой, а дружбу еще заслужить надо. Не терпится узнать, как я в обучение к чародею попал?
— Не помешает… — кивнул утвердительно Тарас.
— А тут и тайны никакой нет… Я, видишь ли, с детства рос не по годам крупным и очень ленивым. И хоть уродился самым старшим из братьев, ничего меня не интересовало, все было безразлично и никакое порученное дело, даже самое пустяковое, я никогда не доводил до конца. Многие мастера поначалу, видя мой рост и силу, охотно брали к себе учеником-подмастерьем, но из-за упомянутой лени довольно быстро прогоняли. Матушка с отцом бились со мной, бились, но все их усилия были тщетны. А жили мы, надо сказать, бедно, почти впроголодь. Как отец не старался, но прокормить восемь ртов ему одному было, ой как не просто. Особенно, когда вошедший в лета и силу сын-первенец жрет за троих, а помощи от него совершенно никакой. И вот однажды батяня не выдержал. Велел матушке собрать небольшую котомку, вывел меня за порог и выпроводил с подворья увесистым пинком в зад. Сопровождая свое родительское благословение следующим напутствием:
— Мир перед тобой, сынок. Сейчас сентябрь, до зимы не так и далеко. Но, если поторопишься — еще успеешь обрести крышу над головой. А теперь: иди куда хочешь, ищи себе место в жизни. Учись, к чему душа ляжет, но знай: обратно в дом пущу, только если настоящим мастером станешь. А нет — так и пропади ты пропадом. Кормить мне тебя нечем, да и вообще — чем иметь такого непутевого сына, лучше сироту на воспитание взять. Тот хоть нашу с матерью заботу оценит и к старости помощь окажет…
Потом, правда, догнал меня в воротах. Обнял, заплакал и благословил уже по-настоящему. Да мне, веришь, все это как-то без разницы было. Словно, и не обо мне речь… — белобрысый "медведь" вздохнул так, что над углями в кострище вновь заплясали алые язычки, и продолжил.
— Так вот… шагал я, значит, шагал цельную неделю, а может и две, куда глаза глядят, пока не забрел в такую глушь, что даже вообразить трудно. Главное — как сюда шел, тропка была. А когда понял, что заблудился и захотел воротиться — одна непроходимая топь кругом. Только тот островок, на котором я стоял сушей и оказался. А вокруг вонючая жижа булькает, и будто манит кто-то из глубины. Оценивающе так на меня поглядывая. Испугался я до жути. Сел, где стоял, и заплакал от жалости к себе. Тут вдруг слышу, кашляет кто-то рядом. Оглянулся: старичок рядом стоит. Махонький сам из себя, а взгляд цепкий, что у ястреба.
— Далече путь держишь? — спрашивает.
— А куда глаза глядят… — отвечаю. — Тебе то что?
— Что ж они у тебя так плохо смотрят, что в трясину завели? — смеется. — Или ты зрение бережешь, и в дороге глаза руками закрываешь?
— Ну и завели, мое дело… Если так и так погибать, то какая разница — сегодня или завтра?
— Вот как? — удивился старичок. — А с чего это ты, отрок неразумный, погибать собрался? Если не секрет…
Ну, я и выложил ему всю свою историю. Видно, соскучился по разговору. Ведь столько дней словом не с кем перемолвиться было.
— Хе-хе! — восхитился странный старик, оглаживая длинную бороду. — Вот так мы все и мечемся по миру, словно слепые кутята, не понимая ни своего резона, ни — предназначения. А потом — раз, и судьба свершилась… Не поверишь, но как раз сегодня, впервые за много лет, я вышел ученика себе подыскать. А тут ты сидишь, помирать собравшись… Считаешь, случайно так? Ну-ка, отвечай: ты согласен, пойти в обучение к чародею?