— Ты мне, сладкоголосая птица, только скажи: где она? — немного подольстился к собственному подсознанию Степан. — А там, мы с ней, уж сами как-нибудь разберемся.
— Чудной ты, добрый молодец… — засмеялась, словно хрустальные колокольчики рассыпались, райская птичка. — Ищешь того, чью руку в ладони сжимаешь. Я-то думала, ты свою нынешнюю зазнобу ко мне на обмен привел. А ты — пошутить заглянул…
Радужная птица, обижено каркнула вороном, взмахнула крыльями, обдав парня напоследок ароматом сирени, и взмыла в небо.
Проводив ее взглядом, Степан боковым зрением отметил, что рядом с ним и вправду возник немножко размытый девичий силуэт, отдаленно напоминающий Аревик, который он и в самом деле удерживал за руку.
— Меня что ли ищешь? — прошелестел призрак.
— Тебя, красавица… тебя, — обрадовано воскликнул Степан.
— Зачем?
— А пора тебе домой возвращаться, красна девица!
— Мне и тут хорошо…
— Тут хорошо, а дома еще лучше будет. Да и родные тебя уже заждались. Беспокоятся о своей Аревик. И отец, и мать, и дедушка Аветис… Даже братец Рубен места себе не находит.
— Родные… — безразлично повторил призрачный облик девушки, даже не пытаясь понять о чем говорит этот парень. — Чей дедушка?..
— Пошли домой, а? — продолжал уговаривать безтелесное создание Степан. — Очень тебя прошу.
— Зачем?
Судя по тому, что призрак начал истончаться, завязавшийся разговор был ему совершенно не интересен.
— Но ведь ты живая! Молодая, красивая… У тебя еще вся жизнь впереди! Любовь, семья, счастье!
— А что такое любовь? — повернула к Степану бледный овал лица, с еще угадывающимися на нем глазами, призрачная дымка.
— Гм, — растерялся от такого прямого вопроса парень. — Ну, ты и спросила, красавица. Этого толково и понятно ни один мудрец объяснить не сможет. Куда уж мне, недоучке.
— А ты попробуй. Вдруг, получится?
Степан попытался сильнее стиснуть еще более истончившуюся ладошку и, чувствуя, что в следующее мгновение девушка окончательно ускользнет, торопливо заговорил:
— Любовь? Ну, мне кажется, это такое состояние души, когда ты настолько счастлив, что и солнце ярче светит, и воздух свеж, и цветы пахнут сильнее! Когда расстояние не имеет значения, а ты готов своротить горы, заслоняющие от тебя окно любимой! Когда каждый день прожитый без ее улыбки — пропал зря! Когда минуты до встречи тянутся как патока, а часы превращаются в пытку!..
— Да, — согласился призрак, становясь уже совсем прозрачной. — Именно так говорят поэты и все ловеласы, желающие заманить простушек в свои сети. Но, разве ты сам не слышишь, что за всеми этими сладкими и высокопарными речами нет ни чувств, ни мыслей. Такими трелями легко задурить голову восторженным девицам, чьи юные тела сами желают запретных ласк. Но я-то бестелесна, а моя душа не ощутила в красивом ответе биения живого сердца.
Степан обижено моргнул, потер свободной рукой кончик носа и проворчал с досадой.
— Вообще-то, мне еще никому в любви объясняться не приходилось. Так откуда ж знать, какие именно слова принято произносить в таких случаях, а какие — считаются затасканной благоглупостью? Я думал: надо как-то возвышенно, красиво… Да, уж… Живые девушки, говорят, капризны до ужаса — но с бестелесными духами им явно не тягаться. Мы вот тут с тобой в загадки играем, да в красноречии упражняемся, а тем временем настоящая Аревик умирает! И чтоб вернуть ее к жизни, я тебя, напыщенная бестелесная кукла, силком обратно потащу, если придется.
— Зачем она тебе? — полюбопытствовал призрак. — Понравилась? Действительно влюбился, или поиграть в героя, эдакого спасителя красавиц, захотелось?
— Ей и скажу! — огрызнулся парень и в самом деле готовый прибегнуть к рукоприкладству, если б на призрака можно было повлиять такими действиями. — Если спросит. И вообще, ты хоть помнишь, что с тобой произошло?
— Нет… — замешкался с ответом дух. — А разве, я не всегда здесь была? Мне кажется, я прожила здесь целую вечность. Хотя… Постой, да что-то такое чудиться. О большом доме… О каком-то странном и печальном замке… Там еще все такое, ослизлое, что ли? Нет, не могу вспомнить. Да и зачем? Лучше ты оставайся здесь… С тобой интересно.
— Так вот где западня укрыта! — сообразил Степан и забормотал самому себе. — Вот почему, после смерти, никто не возвращается обратно! Попав сюда, человеческая душа теряет память о реальном мире и продолжает существовать дальше вполне умиротворенно, предаваясь каким-то неосознанным грезам. Чем же тебя привлечь, Аревик? Что показать? Гм. А что у меня вообще есть? Трубка и табак! Нет. Это точно девушку не прельстит. Серьга! Что я несу?.. Зачем бестелесному созданию украшение? Был бы на ней хоть камень самоцветный, а так — кусок потемневшего металла…