Запищал сигнал тревоги, на моей консоли замигали огоньки. "Что-то не так".
"Я должен подняться туда". Отвернувшись от панели, я оглядел комнату. "Анназ, Рамантану, со мной". Я повторил последнее на сьельсинском и поспешил к двери.
Звуки боя в коридоре снаружи прекратились, и я вздрогнул, когда дверь распахнулась и в ней появились два сьельсина. Они обнажили горло и отступили назад, показывая четырех свежих мертвецов на полу.
"Отомно, Джуга, вы остаетесь", - сказал Рамантану этим двоим. "Мы уходим."
Эти двое не стали перечить своему однорогому капитану, и я протиснулся мимо туда, где четверка ирчтани держала ближайшие двери. Анназ приказал им оставаться и следить за сьельсинами, а всех остальных убивать.
Пусковой отсек примыкал к задней части корпуса и простирался настолько далеко, насколько это было возможно, над трюмом и инженерной палубой. Лифты не работали, когда мы добрались до них, и нам пришлось подниматься по лестнице. Рамантану настоял на том, чтобы идти первым, и послал вперед двух своих оставшихся скахари. Я бросился за ними, двигаясь как во сне. Вскоре мы достигли верхнего уровня и, повернув направо у лестницы, поспешили по коридору на корму. Привлеченные, возможно, шумом наших ног, из проема слева от нас появилась пара мародеров-сьельсинов. Они сделали запрос и увидели меня и людей Анназ слишком поздно. Люди Рамантану кинулись и повалили их, когтистые руки рвали мечи, раздирали горла.
Из открытой двери выскочил еще один сьельсинский мнунатари и налетел на одного из людей Рамантану. Вытащив тонкий нож из ножен на запястье, падальщик вонзил лезвие в мягкое, незащищенное броней место под рукой бойца. Оба ксенобита упали, падальщик наносил воину новые и новые удары. Слишком поздно, чтобы помочь, я бросился вперед, описав своим клинком плоскую дугу, которая снесла голову убийце.
Под только что обезглавленным телом умирал воин. Я подумал, что такие междоусобные бои - неотъемлемая часть жизни сьельсинов.
"Оставь его, - сказал Рамантану, нависнув над моим плечом, словно сама Смерть. "Он мертв".
"Ндакту!" - задыхался умирающий воин. "Ндакту, Ичакта-дох!"
Без слов Рамантану опустился на одно колено, схватив скимитар за середину лезвия, чтобы лучше направить его острие. Я увидел, как острие скимитара нацелилось под подбородок умирающего существа, и отвернулся, когда Рамантану вогнал его в мозг.
Из восьми сьельсинов, присоединившихся к Рамантану, когда он молил меня о пощаде, осталось только пятеро. Пятеро… и сам капитан.
* * *
"Оружейный склад прямо впереди, - сказал я на сьельсинском, жестом приказав ирчтани взять точку.
Анназ прыгал, порхал над телами в коридоре, держа одну когтистую руку на длинном ноже, пристегнутом к поясу, готовый к еще одному внезапному нападению. Но его не последовало, и мы добрались до тяжелых дверей в оружейную. Они частично открылись и заклинились, заставив нас открывать их вручную, пока не стали достаточно широкими, чтобы мы смогли проскользнуть.
Оружейная комната была невелика, от двери до задней переборки - футов сорок. Слева и справа за пультами лежали мертвые люди, по полу тянулись кровавые следы, оставленные другими. Это были люди, дежурившие на турелях, которые усеивали внешнюю часть "Реи", охранявшие трап и подходы к левому и правому борту. Несмотря на то, что "Рея" была маленькой и предназначалась для посадки, у нее не было подфюзеляжных пушек, только основная батарея на задней части корпуса - прямо над нами - и единственный отсек для запуска ракет.
Сами ракеты хранились вертикально, запертые во вращающемся отсеке-карусели, словно пули в старинном огнестрельном оружии. Каждая из них была диаметром около фута и ростом чуть больше человека.
Так было.
Из восьми торпед, хранившихся в карусели, семь исчезли - несомненно, их забрали мнунатари и доставили на какой-нибудь десантный корабль сьельсинов.
Восьмая лежала на полу отсека, ее боеголовка была аккуратно извлечена и отложена в сторону, как будто рукой какого-то осторожного хирурга. Корпус также был вскрыт, микроплазменная камера вырезана, как опухоль, и отложена в сторону.
Это был NEM.
Я упал на колени, совершенно опустошенный.
"Oyade detu raka yelnumbana ne?" - спросил Рамантану. Мне показалось, что я почувствовал его замешательство, даже за чужеродностью его тона, сомнение в своем новом хозяине, новом боге.
"Он уничтожен", - заметил Анназ.
"Что нам делать?" - спросил другой ирчтани. "Что теперь?"
Я поднял руки к лицу. Раненая ладонь засохла, перестала кровоточить.
У меня не было ответа.
Мы проиграли.
Кибалион. Я задумался. Кибалион знал об оружии NEM. Ласкарис знал. Должно быть, он отдал приказ сьельсинам - скорее всего, какому-нибудь технику МИНОСа - демонтировать эту штуку, чтобы убедиться.