Второго Адриана больше не было.
Я снова был один, и снова одинок. Ирчтани улетели, а сьельсины были рассеяны. Свет, сиявший из ниоткуда, померк, и нечеловеческая музыка умерла. Еще одна вспышка света озарила открытое небо, и, прикрыв глаза от его сияния, я с облегчением и внезапной радостью увидел, что небо пусто!
Наблюдатель упал с него, а луна сьельсинов исчезла!
"Ай! Ай! Ай!" Отдаленный крик ирчтани наполнил уходящую ночь.
Я заставил себя дышать - неровно, медленно, но свободно. Перекатился на спину, лег плашмя на ровный песок и стал наблюдать, как свет пробивается по небу. То ли рыдание вырвалось у меня, то ли смех - я не мог сказать.. Мы победили, и я остался жив. И все же я чувствовал не облегчение, а… смущение.
Я должен был умереть. Это был бы достойный конец: Полусмертный против бога.
И все же я был там… все еще жив.
Кавалерия Эдуарда била по небу, и свет за светом озаряли небеса. Никто не пришел нарушить мой покой.
Со временем вспышки бомб прекратились, и все стихло. Когда мне показалось, что прошла первая секунда вечности, я поднялся, не обращая внимания ни на прилипший ко мне песок, ни на тела и новые языки пламени вокруг.
"Кассандра?" Я коснулся своего коммутатора, забыв о том, что он мертв. "Нима? Эдуард? Кассандра, ты меня слышишь?"
Разумеется, ничего не было. Никакого ответа, только тишина.
Я поднялся на ноги и стоял в оцепенении, покачиваясь. Когда я в последний раз ел? Пил? Должно быть, я немного поспал - хотя бы на мгновение, там, на песке. Небо на востоке покраснело от первых лучей дня.
Осколок того, что было Ушарой, лежал менее чем в полусотне шагов от того места, где я упал, повернув ко мне свое отполированное лицо. Я захромал к нему, мое колено при каждом шаге жаловалось на медленное угасание времени. В верхних слоях воздуха горели огни. Они были прекрасны. Скоро появятся молитвенные фонари, огни, вознесенные к небу, пока эти падали вниз.
Я добрался до осколка, осколка черного камня высотой в десять локтей и шириной с мои вытянутые руки. От его темной поверхности и от песка, насыпанного вокруг основания, вился дымок. Увидев его и свое отражение в его черной зеркальной поверхности, я понял, что до этого момента не представлял, насколько огромной была та штука в небе. Как будто упал корабль. Мое изображение двигалось в стекле, повторяя мои собственные движения по мере приближения. Я поднял руку, чтобы коснуться камня, но осторожность остановила мое продвижение. Я чувствовал тепло, все еще исходящее от вещества, как от камня, вынутого из огня.
Он был черным, как все, что я когда-либо видел, настолько черным, что поглощал свет. Я повернул голову, мое отражение двигалось вместе со мной. Без сомнения, это была та же субстанция, что и кости левиафана, которого я видел на Эуэ.
Кости бога.
ГЛАВА 28
ОКЕАН БЕЗМОЛВИЯ
Передо мной простиралась пустыня, бескрайняя и голая. Я оставил разрушенное посадочное поле позади, выбрался, прихрамывая, из-под обломков и кровавой бойни этой ночи и взобрался по наклонной дюне туда, где кости цетосколидов торчали из вздымающихся песков.
В Сабрату пришел розовый рассвет, и пустыня - тускло-серая при свете звезд - становилась светлее, превращаясь в белую при бледно-сероватом дне. Я едва мог вспомнить, когда был таким уставшим.
Все было кончено.
День обещал быть жарким, я уже чувствовал это и молился, чтобы мне не пришлось долго оставаться на поверхности. В лагере все еще оставались сьельсины, выжившие после битвы. Время от времени на поле внизу раздавались отдаленные выстрелы, сопровождаемые фиолетовым свистом плазмы.
Я опустился на землю у подножия одного из возвышающихся ребер и положил на колени рукоять своего незажженного меча. Дюна была невысокой, но это была самая высокая точка за западным краем лагеря, и с нее открывался вид на пустыню вокруг, а также на лагерь и Фанамхару за ним. С нее я мог видеть разрушение Ушары.
Это было похоже на падение могучей башни или крушение корабля на землю.
Осколки инопланетного камня - некоторые сотни футов в поперечнике и изогнутые, как отброшенные когти какого-то неизмеримого гиганта, - лежали по всей территории лагеря, от посадочного поля до автопарка, на расстоянии более мили. Наблюдатель взяла энергию наших кораблей и использовала ее для восстановления своей силы и формы. Женщина-существо, с которой я столкнулся в пантеоне, была лишь тенью, слабой рябью, предвещавшей приливную волну, обрушившуюся на Сабрату.
Я читал документы "Гномона", отчеты о работе проекта "Персей" на Наири. Воздействие электромагнитного импульса достаточной силы на энергетический паттерн Наблюдателя нарушало работу энергий, составлявших то, что считалось телом существа. Его энергия рассеивалась или переходила в более низкое состояние, конденсируясь в темную, тяжелую барионную субстанцию, которая усеивала мир внизу.