И все же это была ложь, даже сейчас.
Как часто мы говорим неправду, сами того не подозревая!
Как часто нам не удается действовать в соответствии с Правдой!
ГЛАВА 30
ВЕЧНЫЙ ГОРОД
Золотистый свет лился в носовые иллюминаторы, когда мы спускались, "Аскалон" грохотал под нами, пока мы проносились в верхних слоях атмосферы Форума, проходя через владения завывающего ветра на высоте ста миль к тому месту, где воздух был чистым. После нескольких дней стояния в очередях на звездолетах над розовым газовым гигантом в ожидании разрешения на спуск мы наконец-то покинули "Гаделику" на орбите и прошли карантинные процедуры, введенные для защиты столицы от Гнили.
Из огромных, как луны, облаков появились золотистые флайеры, чтобы сопровождать нас на подлете. Сидя в одном из откидных кресел позади себя, я слышал, как Кассандра ахнула, ибо вот он, мерцающий, как дворец мечты, на сверкающей линии горизонта, огромный, как любое из величайших судов, построенных руками человека.
Вечный город.
Его башни, не такие высокие, как шпили мифического Илиона, а бездонные, как море, тянулись столбами из слоновой кости и мрамора, от облака к облаку, величайшие высотой в тысячу этажей, с балконами и высокими окнами, соединенные одна с другой трамвайными путями, виадуками и тонкими изящными мостами. Целые острова располагались на массивных плитах, поддерживаемых репульсорами, их поверхности были густо застроены зданиями-бастионами и усеяны висячими садами, богатыми зеленью. Над всем этим парило блюдце Кампуса Рафаэля, где находился Зал Короля-Солнца и правительственные здания, многоколонные залы и белоснежные башни, в которых размещался огромный и непостижимый механизм Империи.
Это был Олимп, воплощенный в реальность.
"ISV Аскалон", это Марсианский Рыцарь-Коммандер Кантон Кас. У меня приказ сопроводить вас в Порта Леонору, посадочная площадка Альфа один-семь. Повторяю. Посадочная площадка Альфа один-семь".
"Один-семь, коммандер Кас", - ответил Эдуард Альбе, сидящий в кресле пилота. "Понял. Мы будем следовать за вашим эскортом".
Марсианский флайер слева от нас набрал скорость, внося нас в тень самых дальних ветвей Вечного города. Здесь спускались огромные шпили, сталактиты из белой облицовки и стали высотой в сотню этажей. Мы медленно следовали за нашим эскортом среди их ветвей и видели флайеры и челноки, снующие среди них.
Кассандра расстегнула ремень безопасности и встала позади меня. "Это невероятно!" - воскликнула она. "Я думала, что Джадд прекрасен, но Альказ дю Бадр по сравнению с этим - ничто!"
Она не ошибалась, несмотря на величие Джада и всю его великую красоту, это была маленькая нация. Вечный город был самой мощью, подтверждением огромных достижений человеческого интеллекта и имперской воли Соллана. Ничто столь огромное не должно летать - и все же оно летало.
Порта Леонора притаилась на окраине Вечного города - один из семи его звездных портов, самый удаленный от Кампуса Рафаэля и правительственных зданий.
"Они хотят, чтобы нас доставили с минимальным шумом, насколько это возможно", - сказал я, отстегиваясь от кресла штурмана, пока Эдуард вел корабль над площадкой - огромной металлической плитой, окаймленной лишь узкими перилами. Над площадкой проплывали розовые облака, на этой высоте в основном состоящие из водяного пара. Вдали виднелась огромная масса парусной стены, далеко за пределами самых дальних башен самого города. "Видишь это?" спросил я Кассандру, указывая на нее. "Это ветрозащита. Она не дает ветрам Кориолиса разорвать город на части и сдуть нас с платформ".
"Они устроили неплохой прием", - заметил Эдуард. "Как думаешь, кто сидит в кресле?"
Я проследил за его взглядом к приемному помосту в дальнем конце посадочной платформы. Мужчины в бело-красных комбинезонах портовых властей поспешили к нам, когда "Аскалон" опустился на площадку.
Я видел, как двое мужчин тянули топливопровод от катушки с одной стороны, а еще больше спешили по своим делам. За ними, на помосте, ждала целая сотня марсианских гвардейцев в алых доспехах, на нагрудниках которых была изображена красная планета с белой шапкой и ее спутниками-близнецами. Я отметил их командира по его красному плюмажу. Позади них, на самой сцене, стояла толпа почетных персон: логофеты в серых мундирах. Пара схоластов в зеленом. Я не заметил никого из канцлеров в их черных мантиях и высоких египетских митрах. Все собрались перед закрытым паланкином, увешанным занавесями из серебристой органзы, киновари и золотой ткани.