Тень исчезла. Ее тень.
В одно мгновение она исчезла, а вместе с ней и свет.
И боль.
Я лежал на спине среди кабелей, змеившихся по полу, и смотрел сквозь потрескавшиеся и осыпавшиеся своды этого языческого храма на бледно-амарантовое небо. Звезды умирают, сказал Рагама.
Конечно, они умирают.
Они потеряли своего пастуха. По крайней мере, одного из своих пастухов.
Я сам, несомненно, умирал. Боль прекратилась, хотя память о ней осталась.
Ушара исчезла. Ее тень, ее отпечаток, ее память. Та часть ее, которая попала в мой разум, поселилась в нем после битвы на Сабрате… та часть ее, которая преследовала меня все последующие годы, исчезла. Я улыбнулся, но это была кривая улыбка моей юности, и, как ни старался, я не мог изуродовать свое лицо так, как это делала она, не мог воспроизвести ее зубастую, демоническую ухмылку.
Она ушла.
Я снова мог двигать руками, хотя и боялся прикоснуться к своему лицу.
Тем не менее, я сделал это и почувствовал шрамы, оставленные когтями Дораяики.
Не было никакой боли - никакой новой боли - на старой, памятной плоти.
"Невозможно..." выдохнул я и закрыл глаза.
Сквозь веки пробился бледный свет, и, открыв их снова, я увидел фигуру женщины, стоящей надо мной. Ее платье сияло бледным огнем, а шнур, обвивавший тонкую талию, сплетен из серебра, и серебряными были ее волосы. Но на гладком фарфоровом лице не было и следа возраста. А ее глаза...
"Рагама?"
Она задорно рассмеялась и, согнувшись в коленях, протянула мне руку. "Я сама по себе, Дитя Земли".
"Ты изменилась", - сказал я, не принимая предложенную руку.
"Нет, не изменилась", - ответила она. "Я больше, чем ты можешь увидеть. Ты подобен существу, плавающему на поверхности бассейна. Раньше я лишь погружала один палец в твои воды. Теперь я погружаю другой".
Ее рука все еще была там, ожидая меня. Ее улыбка была подобна солнцу.
Я сел сам, волосы упали мне на лицо. "Кто ты?"
"Я уже говорила тебе", - сказала она. "Я из тех, кто сдержал свою клятву".
"Какую клятву?" спросил я.
"Ту же, что и у тебя", - ответила она.
"Но раньше ты говорила, что я не сдержал свою", - напомнил я. Оттолкнув ее руку, я встал, вспоминая огонь ее прикосновения.
"Ты оставил свою работу незавершенной", - сказала она, разглаживая перед своего светлого платья.
Вспышка прежней ярости Марло расцвела во мне, и я приблизился к ней на шаг. "Меня убили!" воскликнул я, сжимая руки в кулаки. "Я был бы мертв, если бы не ты!"
Совершенно невозмутимая, женщина в белом ответила: "Ты уже сошел с пути. Двести лет ты потратил впустую в лени. Скольких еще можно было бы спасти, если бы ты не оступился?"
"Я потерял все!" взревел я.
"Не все!" - ответила Рагама. "Ты не все потерял, даже сейчас".
"Даже сейчас?" спросил я, снова подавшись вперед. "Ты хочешь сказать… что я могу вернуться? К своему народу? В свое время?"
"Если пройдешь испытание", - ответила Рагама.
Мое сердце заколотилось. "Что за испытание?"
"Ты так и не ответил на мой вопрос", - напомнила она.
"На какой вопрос?"
"Кто он?" Рагама улыбнулась. "Я бы хотела услышать твой ответ, а не ответ моего брата".
"Твой брат..." Я оставил в стороне тот факт, что Ушара была женщиной, как и то, что сам Рагама носил форму женщины. "Ты сказала, что ты не одна из них".
Улыбка озарила лицо Рагамы, как рассвет, и, смеясь, она откинула голову. "Это не так!" - ответила она, звук ее смеха был сладкой музыкой. "Мой брат когда-то был одним из нас, а не наоборот".
"Но вы одной расы?" - спросил я. "Одного народа?"
"Тебе не сказали?" Спросила Рагама, пристально глядя на меня. "Я вижу в тебе память". Она положила руку на край одной прогнившей скамьи, и когда она это сделала, я почувствовал знакомую боль в глубине глаз, боль от соприкосновения разума с разумом... ощущение, как чьи-то глаза ползают по мне, по моей коже, по моим воспоминаниям.
Я отпрянул назад.
"Не бойся, - сказал Судья и протянул мне руку. "Мы не одна раса, дитя. Каждый из нас - сам по себе остров, а не река… ни растущий, ни увядающий, ни продолжающий свой род. Несотворенный создал нас, чтобы мы служили".
"Несотворенный?" спросил я. "Абсолют, ты имеешь в виду?"
"Да, твой Тихий", - сказал Рагама, повернувшись и посмотрев на люльку за перилами алтаря. "Он не такой, как мы, Дитя Земли. Он - нечто иное. Нечто большее".
Я лишь покачал головой, подыскивая ответ.
Разве я не спрашивал самого Тихого?
Мы есть, был его ответ.
"Он есть", - сказал я наконец.
"Ты помнишь!" Рагама рассмеялась, и музыка этого смеха была подобна весеннему ветру в этом месте последней осени времени. "Он - то, что существовало всегда, и то, что будет существовать всегда. Еще до Катаклизма, породившего ваш космос, он был здесь! По его приказу зажглись первые фотоны, по его слову сконденсировались первые кварки, образовались первые атомы. Он приказал сформировать первые солнца и поручил моим братьям следить за ними. Следить за всем. Без него не было бы ничего".