Холден осторожно взял его и отступил назад. Снова разведя руками, я спросил: "Этого достаточно, Энрик? Или ты закуешь меня в кандалы?"
Усатый офицер покачал головой. "Это необходимо?"
"Если тебя это успокоит", - сказал я и протянул свои запястья.
Гошал сделал отрицательный жест. "Если вы Адриан Марло, то нам нечего бояться".
Признаюсь, я улыбнулся. Я уже не раз давал своим имперцам повод для страха. Когда я украл Танарана у Бассандера Лина. Когда я поручил Лориану захватить лейтенанта Касдон у инквизиторов Капеллы. Когда Мадс и его товарищи-драконоборцы выкрали меня с гауптвахты "Бури". Сам Гошал помогал мне в последней попытке противодействия Империи, когда Селена и Эдуард возглавили побег с Форума.
И все же он не ошибался. Ему и его людям нечего было бояться.
"Я разочарован, Энрик, - сказал я. "Ты зашел так далеко. Почему передумал? Возможно, тебе следовало передать мою дочь и принцессу марсианской страже".
В бледном свете посадочной площадки лицо капитана казалось почти бескровным. "Возможно, мне следовало это сделать, сэр", - сухо сказал он. "В то время я делал то, что считал своим долгом. У меня были приказы от агента Альбе и принцессы".
"Ни одного из них сейчас здесь нет", - указал я.
"Нет, сэр", - произнес Гошал почти извиняющимся тоном. “Я должен думать о своих людях, сэр. Вы понимаете".
Я ничего не ответил, позволив его людям окружить меня. Один из них положил руку мне на плечо. "Сюда, милорд", - сказал он.
"Сегодня вечером ещё ничего не будет решено", - сказал Гошал. "Если я ошибаюсь, простите меня".
Прощу ли я? подумал я и, возможно, сказал бы это в более ранний период своей жизни. Вместо этого я спросил: "Чего ты боишься, Энрик?"
Взгляд капитана "Гаделики" переместился с моего лица на латарранских солдат у меня за спиной. Я повернулся, чтобы посмотреть на них, на 2Мэйв, 5Эмона и остальных. Похожие на лампы глаза латарранских шлемов ярко сияли - золотые круги, прорезающие ночь. Я понял это за мгновение до того, как Гошал дал свой ответ.
"Если вы не лорд Марло, - сказал он, - значит, вы какая-то выдумка наших хозяев".
"Что?" 2Мэйв разразилась смехом. "Какую выгоду он может принести нам?"
"Я еще не разобрался с этим, мадам", - ответил Гошал.
"Генерал-комендант Аристид стрелял в меня, капитан", - напомнил я.
"Да". Пальцы Гошала забарабанили по кнопке щита. "Может быть, вы и есть настоящий Марло. А может, какой-то гомункул. Подменыш. Говорят, среди Экстра есть маги, которые сбрасывают тела, как змеиную кожу".
Я опустил руки.
Позади меня 2Мэйв сплюнула. Позже я узнал, что даже среди экстрасоларианцев были те, кто считал отвратительной практику колдунов МИНОСа и Кхарна Сагары. Еще более отвратительным, я думаю, был намек на то, что я мог быть одним из них. Женщина назвала меня плотолюбцем и произнесла это слово со злобой, практически идентичной злобе священника Капеллы, обличающего мерзость.
Похоже, меч был обоюдоострым!
"Он не один из нас", - усмехнулась она. "Я вернула его, как приказал мой комендант. С меня хватит. Делай с ним что хочешь, имперец, но смотри, чтобы с ним ничего не случилось. Мы нуждаемся в нем".
"Вы все нуждаетесь", - указал я.
Без единого слова или какого-либо внешнего знака срлдаты Латарры удалились, поднявшись по трапу на свой шаттл - маленькое белое яйцо, мало чем отличающееся от более крупного корабля, который приземлился в Вечном городе. Мы с Гошалом стояли и смотрели, как он удаляется, как поднимается в надвигающуюся имитацию ночи, нависшую над нами. Его пролет сопровождался лишь слабым дуновением ветерка, его очертания едва нарушали атмосферу в огромном трюме.
Когда он исчез, рука на моем плече напряглась, и мужчина, которому она принадлежала, скомандовал: "Сюда, лорд Марло".
Затем я позволил увести себя по трапу в задний отсек "Гаделики". В процессе я перешагнул через царапины, оставленные иглометом Лориана на оружейном металле.Капитан провел нас через трюм в один из залов, расположенных по периметру трюма, в котором находился "Аскалон", а оттуда - в сам "Аскалон". Я мельком увидел старый перехватчик класса "Чаллис", который был виден через окна стыковочного тамбура. В трюме "Гаделики" было темно, поэтому маленький корабль был почти невидим внутри, освещенный только светом из комнаты, в которой мы стояли. Время и радиация стерли нарисованную звезду с хвостового плавника, но воспоминание о ней пробудило во мне образы видений, которые предлагала мне Ушара, о моей империи и этой звезде, раскинувшейся по небесам.
И все же я ожидал, что воспоминание о ней всколыхнется в моем сознании, оставит свой след на моем улыбающемся лице. Этого не произошло.