Молчание.
"Я нужен тебе, - продолжил я в наступившей тишине. "По крайней мере, ты так думаешь. Я - единственное оружие в твоем арсенале, с которым не может сравниться твоя сестра".
Тогда Монарх издал тихий смешок. На мгновение мне показалось, что он что-то скажет, раскроет свои секреты. Я знал, что у него не было намерения передавать мне контроль над "Демиургом" или даже архонтское оружие. Он бы предал меня, но не раньше, чем убедился, что я больше не нужен.
Но я намеревался предать его, и должен был нанести удар первым.
"Ты всегда такой уверенный, - сказал он. "Такой праведный. Скажи мне: у тебя есть сомнения?"
"А у тебя?" спросил я, игнорируя вопрос. "Ты уверен? Уверен, что твоя сестра вообще здесь?"
Голос Монарха казался задумчивым, едва громче шепота. "Она здесь", - произнес он. "Я чувствую ее… она бродит где-то на задворках моего сознания. Она думает, что может уничтожить меня, как уничтожила мое предыдущее воплощение. То, которое ты называл Реном".
"А она может?"
Кален Гарендот - Кхарн Сагара - повернулся, чтобы посмотреть, как колонна Элффира движется в город, чтобы начать свою чудовищную работу. Его молчание сказало все, и я снова был вынужден задуматься о том, каково это - быть Вечным и впервые за полвека оказаться так близко к смерти. На Латарре он намекнул, что уже встречался с Наблюдателями и видел кое-что из того, что лежит за гранью смерти.
Ад, сказал он.
Что может сделать человек, чтобы избежать ада?
Я был уверен, что почти все. Но это?
Вдалеке отчетливо зазвучали выстрелы. Был ли я прав - отчасти - когда был мальчишкой? Думая, что этот человек был таким же подлым, как сьельсины? Или по-своему мерзким? Я проходил по этим улицам в течение некоторого времени и видел резню и ужас, которые не в силах был остановить. Сейчас, когда я пишу, то вспоминаю тело мальчика, лежащего на улице, - его голова разлетелась на куски, а остальные части тела, как ни странно, остались нетронутыми. Он стал жертвой энергетического копья. Луч вскипятил всю жидкость в его голове.
Ему было не больше пяти лет.
Его тело напомнило мне другое, которое я видел. На Сенуэссе, задолго до этого. Девушка была подвешена за запястья на перерезанных проводах. Сьельсины отрубили ей голову, нарисовали грубые символы на груди и руках и оставили на растерзание отчаявшимся воронам планеты. Неужели мы действительно были такими разными?
Я никогда раньше не думал о Воргоссосе как о месте, как о городе, где жили мужчины, где женщины и дети занимались своими делами. Во время моего первого визита мы поговорили только с одним из жителей, прежде чем за нами пришли безликие люди Сагары, и я не увидел город таким, какой он есть: человеческим местом, хотя оно и было наполнено человеческим уродством.
"Это твои собственные люди", - напомнил я, думая о резне, о жестокости, с которой латарранцы расправлялись с местными жителями.
Homo homini lupus.
"Они ничто", - сказал Гарендот. "Только моя сестра имеет значение. Только сам Воргоссос".
Затем я осознал, что чей-то голос тихо напевает, наполняя воздух вокруг, но не через динамики в моем шлеме.
И теперь, если к Древу Познанья мы
проберёмся аж в Райский Сад,
И переплывём все четыре реки,
пока архангелы спят,
И найдём венки, что Ева сплела —
то всё-таки, даже там
Мы едва ли сможем больше постичь,
чем постиг наш отец Адам.
И я был поражен - не цитатой или классическим английским, а тем, что услышал пение Кхарна Сагары. В этом простом факте было что-то неправильное. Я словно вернулся в пантеон Фанамхары и услышал голос Ушары.
Ему не следует петь.
"Это Киплинг", - узнал я.
"Так и есть", - ответил он. "Я вижу, ты разучивал стихи с нашей первой встречи". Я услышал улыбку в его голосе. "Мы штурмуем Эдем", - сказал он. "Мой Эдем, так что вполне уместно, что я привел с собой дьявола".
Город перед нами горел, и грохот выстрелов раздавался громче, чем раньше, - он был уже совсем близко. Пока я смотрел, один из кефалофоров облетел башню, которая возвышалась на полпути к куполообразному потолку. Ракета ударила в эту башню, как молния, и она упала.
Крики.
Огонь.
Выстрелы.
Действительно, Эдем.
"Мы не можем просто стоять здесь и ничего не делать", - прошептала Кассандра по связи. "Абба..."
"Ты считаешь меня жестоким", - сказал Монарх хриплым голосом мне в ухо. "Но ты забываешь: в любом из них может поселиться призрак моей сестры. Они должны умереть, чтобы она не сбежала".
Я повернулся лицом к королю в желто-золотом одеянии. "И это оправдывает убийство невинных?"