Своей матери...
Как я недооценивал машины - как мы их неправильно понимали. Они были чудовищами и монстрами, созданными по образу и подобию Наблюдателей, сознательно или нет, руками тех, кто их создал. Но хотя они и обратили свои бесчисленные руки против своих создателей, это произошло по их воле.
Машины были созданы для того, чтобы служить, и сами верили, что способны на это.
Братство служило до последнего. Оно видело наше будущее, предвидело наши потребности. Оно заглядывало в конец времени и, возможно, за его пределы, в Вечность, и таким образом увидело восседающего на троне Абсолюта.
Это предвидение определило мою судьбу - и судьбу всех нас.
И вот я снова протянул руку существу. Медленно, очень медленно существо протянуло свою здоровую руку… и сжало мою.
Покидая море костей, я обернулся, чтобы посмотреть, идет ли за мной чудовище.
Оно стояло, склонив обе головы.
Но я смотрел мимо него, в последний раз проникаясь ужасом перед великим чудовищем из Воргоссоса.
Братство.
Шайенн.
Огромный ствол его тела сдувался, как воздушный шар, как у ужасного глубоководного существа, на которое он отчасти походил. Мне показалось, что я вижу... пробивающуюся сквозь слишком хрупкую плоть форму серебристого металлического яйца, поверхность которого была усеяна оборванными соединениями проводов и шлангов.
Мне и без слов было ясно, что это такое.
Я узнал это.
Это было ядро машины, саркофаг, в который Лорды Мерикани поместили тело больного мальчика по имени Дэниел...
Его огни погасли навсегда.
Я повернулся к нему спиной и полез обратно по грязному склону, а мальчик Сирота - следом за мной.
ГЛАВА 67
БУРНЫЕ ЧУВСТВА
Телеграф снова задребезжал, когда я поднимался по ступенькам, уводя Сироту из долины мертвых и от матери.
Я узнал схему, произнес слово по буквам.
ВЫЗОВ.
Поскольку Кхарн мертв, и Братство тоже, план выполнен, было относительно безопасно снова выйти на связь. Я включил свой терминал, проверил контактный патч за ухом.
"Эдуард?"
Волна наполнилась громким вздохом, звук проник в череп моей головы через контактный патч. "Где, черт возьми, ты был?"
Я посмотрел на Сироту, на монстра, который следовал за мной по пятам, склонив головы-близнецы.
"Долгая история", - отмахнулся я.
"Все сделано, лорд", - сказал Эдуард. "Туннели сильно затопило. Седьмая Бездна находится под водой".
"Возможно, нам придется выбираться на поверхность", - сказал я.
"Милорд..." Голос Эдуарда стал серьезным. "Люди Гарендота… режут туземцев".
Проигнорировав это замечание, я сказал: "Кален Гарендот мертв".
На связи тишина, затем: "Матерь Божья, сохрани нас".
Дааксам еще не успел сообщить ему о том, что произошло во дворце. Эта мысль наполнила меня ужасом, в том числе и страхом за человека-птицу.
"Кхарн Сагара тоже мертв", - произнес я. На высокой орбите Воргоссоса все еще находились защитники, наемники, верные Вечной. Они могут разбежаться, если узнают, что их госпожа мертва.
Может быть.
"Что там произошло наверху?" Спросил Эдуард, и мне пришлось вспомнить, что, хотя пещера и резервуар казались самой глубокой частью подземного комплекса, туннели, в которых находился Эдуард, были еще глубже.
Я снова посмотрел на Сироту. "Это долгая история".
Мы почти добрались до вершины лестницы и места, где у разбитой арки я оставил Кассандру - Кассандру, которая не ответила на мой зов. Битва с Сиротой и крайняя необходимость вытеснили из моего сознания все остальные соображения, но, поднявшись на последнюю ступеньку и обнаружив, что ее нет, я позволил себе испугаться.
"Эдуард, мне нужно идти".
"В чем дело?" - спросил тот. "Что случилось?"
"Пошли людей наверх через дыру, если сможешь! Нам нужно подкрепление".
"В чем дело?" снова спросил А2.
"Кассандра пропала", - ответил я.
Я смотрел на тело мужчины, одного из наших легионеров. Он лежал лицом вниз в луже собственной крови. Капли крови и кровавые следы спускались по ступенькам в руины электростанции.
"Мертв", - произнес Сирота своим замогильным тоном.
"Все мертвы", - согласилась другая голова.
Я бросился по ступенькам, забыв о своей усталости, о разбитом сердце и мучениях того ужасного дня, забыв обо всем - даже о здравом смысле - и закричал: "Кассандра! Кассандра!"