Чудовище посмотрело на меня исподлобья, и на его лицо вернулась прежняя улыбка. "Ты принадлежишь ему", - сказало оно.
Я сразу же почувствовал чье-то присутствие.
Тот, другой, не входил в дверь. Дверь все это время была у меня перед глазами. Я почувствовал ветер за спиной, дыхание на своей шее. Моя рука лежала на рукояти меча, но я не двигался. Я знал, что любое движение чревато насилием и что, если я был прав - если я буду на своем месте в шаттле, а не под куполом белого трона, - то насилие может оказаться фатальным.
Для меня. Для Эдуарда. Для всех на моем шаттле.
В поле зрения появилась женщина. Украшенные драгоценными камнями лодыжки позвякивали при каждом шаге.
Она была высока, как любая королева, высока, холодна и ужасна. Ее тяжелые белые груди покачивались, когда она кружила вокруг Дораяики и меня, а волосы - скорее черный занавес, чем плащ из тонких нитей, тень, которая скрывала и все же не скрывала ее наготы, - развевались в воздухе позади нее, движимые ветром, которого здесь не было. Золотые браслеты были на ее запястьях, золотые - на бицепсах. Тонкие золотые цепочки украшали ее волосы цвета паслена, золотые цепочки лежали на ее вздымающихся грудях и между ними.
Она ничего не сказала, остановившись позади Дораяики, и наклонившись, обняла Пророка, как будто они были любовниками.
Тогда я понял, зачем я здесь, зачем меня вызвали.
Все было так, как я и боялся.
Ушара нашла свой путь.
Это было объявление войны. Не против Империи, не против человечества, а против Тихого, против самого Абсолюта.
Я подошел слишком близко, убаюканный ложным чувством безопасности, вызванным каменным состоянием Пророка.
Одна нечеловеческая рука - рука, лишенная первого пальца, - вытянулась и схватила меня. Только большой и три последних пальца сомкнулись. Все было твердым как камень.
Действуя рефлекторно, я ударил ксенобита по руке, намереваясь ослабить его хватку.
Вместо этого я сломал ему кисть, и окоченевшие пальцы отломились, обнажив внутри только бледный камень - если это вообще можно было назвать камнем. Боль пронзила мою руку, когда когтистый палец Пророка прорезал рукав и порезал меня. С шипением и криком я отдернул руку -
И обнаружил, что сижу в задней части кабины шаттла, а Эдуард смотрит на меня с ужасом и растерянностью на лице. "Лорд Марло?"
"Это ерунда", - сказал я, не желая ничего объяснять.
Но это была не ерунда.
На ладони моей правой руки была кровь.
Предплечье и рука были порезаны, и из них текла красная кровь.
"Это было реально", - прошептал я, с ужасом глядя на рану. "Это было реально?"
"Что было реально?" спросил Эдуард. Офицер-пилот смотрел на нас.
"Видение", - пояснил я, не заботясь о том, знает ли об этом младший офицер. "Трансформация Дораяики почти завершена. Он почти один из них".
Эдуард привстал со своего места, свет отразился от его очков цвета слоновой кости. "Наблюдатель?"
"Да", - сказал я. "С ним Ушара, та, которую нам не удалось убить на Сабрате. Он знает, что "Демиург" у нас. Он знает, что мы убили Кхарна Сагару".
"Как?" - спросил молодой человек.
"Оно может видеть разные вещи, Эдуард", - заговорил я, широко раскрыв глаза и свирепо глядя на него. Я испугался, по-настоящему испугался, впервые с тех пор, как Рагама вернул меня к жизни и моему собственному времени. "Оно может видеть всю Вселенную. Оно притянуло меня туда, где было. Я был на Дхаран-Туне, только что".
Молодой человек отодвинулся назад, произнеся: "Ты так и не встал со своего места".
"Я был на Дхаран-Туне и здесь, разве ты не понимаешь?" сказал я и показал ему свою руку. "Оно порезало меня своей собственной рукой. Видишь?"
Что бы ни сказал другой мужчина, я этого не слышал. Я опустил взгляд на свои ноги.
На металлическом полу кабины, прямо между моими сапогами, лежал изогнутый кусок камня. Скульптурный палец с четырьмя суставами и когтями. Палец сьельсина.
Палец Дораяики.
* * *
Пандус открывался в зеркально-черный трюм, а вдалеке виднелась дверь, похожая на рот огромного человеческого лица.
Я откинул рукав туники, чтобы она не испачкалась, и сжал в кулаке палец Дораяики. Он был твердым и холодным, как мрамор, и гладким, как стекло. За те несколько коротких минут, что он был у меня, он стал своего рода талисманом, напоминанием о том, что кошмар, который я видел, был реальностью.
"Лорд Марло!" Один из бойцов нашего авангарда поспешил ко мне, в маске и доспехах. "Здесь есть большие трюмы, мы думаем, что один из них может вместить всю "Гаделику".
"Очень хорошо, лейтенант", - сказал я. "Попробуйте открыть двери и подайте сигнал капитану Гошалу, если сможете. Вы нашли мостик?"
"Пока нет, милорд", - сказал парень. "Корабль очень..."