"Ты должна быть осторожна с ним, Кассандра", - начал я, и мой голос эхом отразился от стен лестничного пролета. Осознав, насколько громко говорю, я понизил голос. "Ты читала письмо императора. Эти люди нам не друзья. Не Оберлин. Не схоласты. Ни Валерьев, ни кто-либо из местных жителей, и уж точно не Специальный агент 2".
Она уперла руки в бока, вздернула подбородок жестом, который так же относился ко мне, как и к ее матери. "Это касается твоего брата".
Это касается твоего брата.
"Это не имеет никакого отношения к Криспину", - возразил я. "Это не безопасные люди, Кассандра. Это не безопасное место. Ты знаешь, почему мы здесь. На что мы охотимся. Даже если бы мы могли доверять имперцам, это может быть одна из самых опасных планет в галактике. Мне нужно, чтобы ты была осторожнее. И с Альбе, и вообще". Я протянул руку и коснулся ее щеки. Она не уклонилась. "Пожалуйста. Ты так многого не понимаешь".
"Тогда научи меня!" - попросила она, положив свою руку на мою. "Абба! Ты до сих пор не объяснил, что ты сделал с телом этого человека! Как ты это сделал. И если я должна так беспокоиться об Эдуарде, то почему?"
Я не мог объяснить. "Потому что он один из них", - ответил я.
"Ты был одним из них!" - возразила она.
"И ты знаешь, чем это закончилось!"
"Но мы не можем быть вдвоем с Нимой против Империи и этой штуки!" - сказала она, повысив голос.
Я поднял руку и опустил ее, призывая к тишине. Мы с Нимой усердно трудились, уничтожая оборудование для наблюдения, которое люди Оберлина спрятали на борту "Аскалона", но я отнюдь не был уверен, что мы нашли все, а ирчтани были чуть ниже и имели острый слух.
"Почему ты так настроен именно против него?" Ее лицо потемнело. "Потому что он мужчина? Абба, мне сорок один стандартный. Я не ребенок!"
"Ты мой ребенок", - возразил я.
"По плебейским меркам я старуха!"
"Ты не плебейка", - пояснил я.
Кассандра резко выдохнула, ее разочарование было очевидным. "Мы должны доверять кому-то, Абба, - сказала она, - почему не Эдуарду?"
Я промолчал.
"Это из-за твоего брата, не так ли?"
"Хватит о моем брате, Anaryan", - отрезал я и продолжил свой марш вверх по лестнице. "Психологизация тебе не к лицу".
"Потому что я права?" Она последовала за мной.
"Ты слышала что я сказал". Мы дошли до двери на второй уровень и до коридора, ведущего к нашим каютам. "Будь осторожна с юным Альбе… и со всеми остальными".
Ее шаги затихли позади меня, и я обернулся. Она остановилась, склонив голову, положив руку на косяк двери, ведущей на лестницу. "Да, Абба". В этот миг она показалась мне странно маленькой, тенью той девушки, которой была. Я не хотел, чтобы она так себя чувствовала, и сделал шаг к ней.
"Кассандра", - позвал я и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ - кривой улыбкой Марло. "Я люблю тебя, ты знаешь об этом?"
"Знаю", - сказала она. "Я тоже тебя люблю".
Ты не ошибаешься.
"Мне жаль, что я привел тебя сюда", - сказал я. "В это… ужасное место".
"Я не жалею", - сказала она и вздернула подбородок, как делала это раньше. Как и ее мать. Как я. "Иначе ты был бы здесь один".
По старой привычке я отвернулся от нее, прежде чем она смогла прочитать выражение моего лица. Маскируя это бравадой, я произнес: "Ну, есть Нима..."
"Старый добрый Нима", - сказала она и легонько засмеялась.
"Спокойной ночи, Anaryan".
"Buon lail, Abba".
ГЛАВА 14
ФАНАМХАРА
Зеленая пыль все еще висела в воздухе, когда я следовал за людьми Валерьева через пролом. Ноги стучали по углеродной пленке, которую они уложили на стеклянные края отверстия, проделанного плазменным буром в пяти с лишним локтях вайартского пласкрита. Валерьев громко возражал против этой процедуры, ссылаясь на потенциальный ущерб, который могут нанести нагрев и сверление, независимо от того, какие артефакты будут найдены на противоположной стороне, не говоря уже о самих стенах.
Со временем я уступил нападкам Нимы и стал надевать свои доспехи, когда отправлялся в руины. Старый имперский костюм по-прежнему был мне впору и защищал от арсенита меди, которым вайарту-энар подкрашивали свои камни. Но были и другие преимущества.
Как там говорил Нима?
Это был вопрос престижа. В этой броне я снова был лордом Марло, а не покрытым шрамами седеющим стариком в мрачном джаддианском одеянии. Лицо, которое я показал рабочим, было отполированным до блеска, черным как ночь, а мой голос, который когда-то командовал легионами, звучал громко и низко из динамиков, скрытых в скульптурном нагруднике.
"Куда делся Валерьев?" спросил я, спускаясь на пол с другой стороны.
"Туда, господин!" - направил мужчина.
Я едва слышал его. Я в изумлении смотрел вниз и совсем забыл про дюрантийского ксенолога. Забыл о рабочих вокруг меня и о металлической яйцевидной форме плазменного ствола.