"Но зачем заставлять человека убивать себя?"
Я мог только пожать плечами.
"Возможно, чтобы напугать нас", - предположил Оберлин, промакивая салфеткой свой покрытый пятнами череп.
"Или предостеречь нас", - вставил Эдуард. "Возможно, оно знает, что мы можем причинить ему вред. Или намереваемся".
"Ты думаешь, мы его напугали?" спросил Оберлин своего агента.
"Подумайте об этом, сэр", - настаивал молодой Альбе. "Мы здесь почти год, и ничего. Но как только мы углубляемся в город - находим ту руку - это происходит. Конечно, это реакция".
Я кивал, соглашаясь с анализом молодого агента. "Это из-за меня", - продолжил я. "Я подошел слишком близко".
"Вы что-нибудь видели, пока были там, внизу?" Спросил Оберлин. "Вообще что-нибудь?" По акценту, который он придал слову "видеть", я понял, что он имел в виду мое второе зрение.
"Ничего", - сказал я. "Я бы хотел вернуться вниз и поближе рассмотреть эти кости".
"Вы можете вернуться на планету, когда мы здесь закончим, лорд, - сказал Оберлин, - но я не хочу, чтобы вы шли в пантеон, пока люди Валерьева не обезопасят это место. Они устанавливают ограждения. Я не допущу, чтобы еще один мой человек сорвался с самого верхнего балкона, и не хочу, чтобы вы приближались к этому месту, пока оно не будет оцеплено. Все ясно?"
Старик на мгновение показался вдвое моложе себя, когда пристально посмотрел на меня через стол, его склеры были почти синими в отраженном свете голографа.
"Конечно", - сказал я.
Мы сели на шаттл - юный Альбе и я - и почти сразу вернулись на "Троглиту". Я спал, но урывками. Оберлин настоял на том, чтобы мы с Альбе прошли полное физическое и химическое обследование, пока составлялись отчеты об инциденте в том месте, которое Валерьев уже называл пантеоном Фанамхары. Мы оба вернулись чистыми, как и все, кроме двух мужчин, которые вошли в пантеон вместе с нами. Их отправили в медпункт наземной базы и ввели хелаторы, чтобы вывести мышьяк из крови до того, как он успеет нанести серьезный вред организму.
"Пока вы были в медике, мы провели предварительный анализ руки", - сообщил Оберлин. "Спектральный анализ подтвердил, что кости не являются обычной материей, что соответствует образцам, найденным на Наири и Ехидне".
"Ехидне?" Я нахмурил брови.
"Лорд Пауэрс обнаружил похожие кости в гробнице на корабле-мире сьельсинов, - поделился Оберлин. "После Второго Крессгардского сражения".
"Ты мне этого не рассказывал", - сказал я.
Оберлин моргнул. "Тебе и не нужно было знать".
"Тебе придется начать доверять мне, Фридрих", - заметил я.
Директор только улыбнулся. "Это вещество - одна из форм высшей материи. Тетракварк, как мы думаем. Инертный, очень стабильный".
"Высшая материя?" недоверчиво спросил я.
"Не та, что используется при изготовлении мечей", - сказал Оберлин. "В конце концов, есть высшая материя и высшая материя. Точно так же, как литий - это не железо".
"Мы узнаем об этом больше через день или два". Терминал Ласкариса издал звуковой сигнал, и он поднялся со своего места, пересек комнату и подошел к буфету, где стоял полный графин с водой. Он наполнил пару чашек и, вернувшись, протянул одну пожилому рыцарю.
Оберлин достал из кармана пальто украшенную драгоценными камнями коробочку и проглотил пару красных гелевых таблеток.
"И на Наири тоже были кости..." сказал я, размышляя вслух.
Оберлин сделал утвердительный жест. Кашлянул. "Да, - пробормотал он, - гораздо более совершенный экземпляр. Вайарту строили свои города вокруг них, где только могли".
"Логично", - сказал я, - "мы строим наши города вокруг святилищ Капеллы".
"Высшая материя..." задумчиво произнес Альбе и провел рукой по столешнице, прогоняя проекцию. Несколько коротких прикосновений по черному стеклу вызвали серию снимков руки, сделанных с верхних уровней. Кости упали друг на друга, превратившись в груду костяшек. Их окружали кольца круглых анаглифов, высеченных в мраморной плите каменщиками Вайарту. "Très incroyable!"
"Вы проверили кости на соответствие материалу, используемому в местах Перворожденных, как я просил?" спросил я, думая о Калагахе.
Оберлин покачал головой. "Пока нет. Ты действительно думаешь, что это одно и то же?"
Я только посмотрел на него.
"О чем бы это нам сказало?" - спросил директор.
"О том, что существует связь между Перворожденными и вашими Исполинами, - сказал я. Между Тихим и Наблюдателями".
"Мы это уже знаем!" - сказал Эдуард, постукивая по голографиям, выложенным на столе. "Их письмена одинаковы".