"Абба". Кассандра была уже совсем рядом. "Что они говорят?"
Я не смотрел на нее, но наклонился так близко, как только мог. "О Наблюдатель, мы пришли".
Полузабытые образы зашевелились в моем сознании. Воспоминания о видениях, о жизнях, в которых я был уверен - почти уверен - никогда не жил. Воспоминания о сьельсине - принце или жреце, приносящем в жертву свою кровь на кургане своих мертвых братьев-сестер, об усиках, тянущихся из темноты. Слышал ли я эти слова раньше? Приходил ли сюда или в другое место, похожее на это, другой Адриан - его воспоминания заложены глубоко под моими собственными? С Дораяикой? С Отиоло? С Валкой? Или один?
Я видел, как Элу преклонило колени и принесло в жертву Аварру, свою пару, перед черепом Миуданара.
"Мы - слуги Великого!" воскликнул Музугара, раскинув руки, стоя на самой верхней ступени помоста. "Наш пророк! Наш король!"
"Yaiya toh!" - ответили сьельсины. "Yaiya toh!"
По твоей воле.
Это были слова, которые Элу сказал своему богу перед жертвоприношением, слова, которые эхом отдавались в истории сьельсинов, определяя их безумную войну против жизни, вселенной… против самого бытия. Как и энар до них, как Сунамасра-Техану, Аравте-Теаплу и все короли Вайарту, сьельсины продали свои души на службе у небытия.
Я сделал шаг вперед, становясь между Кассандрой и возвышением, не сводя глаз с вырисовывающихся костяшек пальцев. Я знал, чего они хотят, что, несомненно, должно произойти.
Но я ошибся.
"Рамантану-ких!" Вайядан сделал шаг вниз, к своим людям. "Psaqattaa".
Выбери.
Какой выбор предстояло сделать однорогому капитану?
Рамантану оглядел своих людей с той же пристальностью, с какой осматривал своих пленников-людей. Он долго смотрел на того, кого звали Тнага. Младший ксенобит вздрогнул. Через мгновение капитан отрицательно мотнул головой в сторону левого плеча. Мигательные перепонки скользнули по чернильно-темным линзам его глаз, и еще через мгновение он повернулся к одному из своих лейтенантов. "Гурази!"
"O . . . O-koarin, Ichakta-doh?" - пролепетал лейтенант. Оно испугалось? "Я… недостоин".
"Ты лучшее, что у меня есть!" Рамантану прижался лбом к лбу своего лейтенанта и, потянувшись, схватил того за рога.
Гурази сделал ответный жест - ему пришлось ухватиться за один из меньших рогов на левом боку Рамантану. Через мгновение лейтенант отступил назад. Ближайшие к нему сьельсины протянули руки, чтобы коснуться того, кто станет их жертвой.
"Гурази-ких!" - произнес генерал Музугара со ступеней, жестом показывая младшему сьельсину, чтобы тот присоединился к нему. "Ты будешь нашим Аваррой. Ты станешь мостом, связывающим это место с Иазыр Кулахом!"
На языке сьельсинов не было слова "да", только хриплый выдох.
Гурази сделал это и, поднявшись, расстегнул застежки, крепившие доспехи к его костюму. Черная кираса упала на мрамор Энар, и двое побратимов подошли, чтобы снять полимерную ткань костюма с узких плеч лейтенанта.
"Они собираются убить его, не так ли?" спросила Кассандра.
Мне оставалось только кивнуть.
Вскоре Гурази, обнаженный, поднялся по ступенькам на помост. У сьельсина не было ни пупка, ни сосков, ни волос на теле. Шесть пальцев на ногах были длинными, изогнутыми и когтистыми, как бритые лапы какой-то кошачьей твари, - сущие пустяки по сравнению с когтистыми пальцами. Оно было абсолютно бесполым, лишенным как мягких геометрических форм самки, так и свисающих половых признаков самца, и все же показалось мне самым человечным сьельсином с тех пор, как Уванари погиб под моим ножом.
Музугара поднял свою железную руку, схватил Гурази за рог и, заставив его наклониться, подвел к центру плиты. Рамантану остался стоять на краю помоста, а остальные сьельсины обступили его, заполняя собой все пространство помещения, какое только могли. Всего их было, наверное, около сотни.
Остановившись на мгновение, Музугара возвысил голос, обращаясь к магам. "Вы готовы?"
Избранный магистр Гаиска поклонился, больше похожий на змею, чем на человека. "Мы готовы, мой генерал".
"Открыть паланкин!" - приказал вайядан.
Двое минойских техников сделали то, что им было приказано. Мгновение спустя сверкающая трещина прорезала переднюю часть парящей яйцеобразной формы, и она откинулась, обнажив предмет, скорее похожий на урну. Он был угольно-черного цвета и подключен к ряду оккультных компонентов, о функциях которых я не осмеливался догадываться. Урна нигде не касалась бортов паланкина, а была закреплена подпорками из черного пластика.
Я смотрел на нее с минуту, пока Музугара не заговорил снова. "U ba-Shiomu Элуша!" - прорычало оно и подняло руку, как это делал Дораяика. Металлическая рука монстра раскрылась, появилось приспособление из сочлененной стали, которое вложило нож в руку вайядана. Крутанувшись, Музугара вонзил оружие в грудную клетку лейтенанта, резко разрезав ее от паха до ребер.