— Знаю, — кивнул Мирза Аббасович, не отрываясь от чтения.
— Как нам добиграться в аэргопогрт ?
— Никак! — невозмутимо пожал плечами Гамбаров.
— Но у нас самолет!
— Не только у вас. У всех самолет, но связи с аэропортом нет. Дорогу занесло снегом.
— Так пусть её очистят! — возразил Круз.
— Нечем чистить. Баку южный город и снегоуборочной техники нет.
— Пусть пошлют военную технику, солдат.
— Это не вам решать! — отрезал Гамбаров
— У нас билеты до Бегрлина и мы не может опаздывать! — теряя самообладание, настаивал Михаэль.
— Ничем не могу помочь — жестко ответил Гамбаров, давая понять, что разговор закончен.
— Дайте нам лопаты, — после неловкой паузы заявил Круз, — мы пойдем и грасчистим догрогу, граз у вас нет ни техники, ни людей!
Гамбаров побагровел. Его оленьи глаза округлились, обнажив голубоватые белки. Слегка подрагивающие губы обозначили ироническую полуулыбку:
— Зимой сорок третьего вы уже расчищали снег под Сталинградом!
Старший национальной группы замер словно пришибленный. Его бледное аскетическое лицо покрылось пурпурными пятнами. Нижняя челюсть чуть-чуть отвисла. Он явно хотел, что-то сказать, но из-за сильного волнения не мог сформулировать свои эмоции.
В тот же день Круз доложил о полученном оскорблении начальнику училища и помощнику военного атташе в Москву. Немецкой группе продлили отпуск на трое суток, и они вылетели на родину первым же самолетом, как только открылось движение.
Через неделю в училище прибыл военный атташе ГДР вместе с помощником начальника Военно-Морских учебных заведений. Ещё через месяц пришел Приказ министра обороны СССР об увольнении капитана 1 ранга Гамбарова в запас…
Глава II Мелочи жизни
1
Не успел Платонов после Астрахани вникнуть в дела лаборатории, как начальник кафедры, одарив его своей многозначительной улыбкой, сообщил:
— Собирайся Андрей Семенович, в Измаил. Поедешь руководителем практики у алжирцев. В группе одиннадцать человек.
— Но, вы же сами поставили мне задачу — готовить зенитный ракетный комплекс к занятиям с йеменцами!— попытался, было возразить Платонов.
— Знаю, знаю,— прервал его начальник, — не волнуйся, йеменцев мы поручим Степашину. Ему тоже вести этот курс. Вот пусть и вникает. А ты подключишься по прибытии. Так что, успехов тебе
Сборы были короткими. Накануне получил все необходимые документы, выслушал от начфака традиционный инструктаж, и на следующий день, погрузив в училищный ПАЗик нехитрый скарб, Платонов убыл со своими подопечными на вокзал. Курсантов он знал хорошо. Не раз проводил с ними занятия на технике. Ребята толковые, дисциплинированные и веселые.
…За вагонными хлопотами не заметили, как промелькнул Апшерон.
Далекий горизонт постепенно густел, становясь лиловым. В остывающем небе появилась первая звездочка. Поезд, прогрохотав по мосту через Самур, устремился в Дагестан. «Дали Самур» — «сумасшедший Самур»— издревле зовут горцы эту своенравную мощную реку. Особенно он неистов и свиреп весной во время таяния снега в горах. Но в эту сумеречную летнюю пору Самур никак не походил на сумасшедшего, скорее уж на уставшего путника с трудом перемещавшего свое отяжелевшее от долгого и трудного пути тело. Платонов не заметил, как задремал. Проснулся — в купе темно. Курсанты, разморенные жарой, крепко спали.
Желтые отсветы вагонных окон плясали на маслянистой глади притихшего моря. Оно вдруг оказалось рядом. Вышел в коридор. За окном в непроглядную высь уходила отвесная каменная громада. Андрей опустил стекло, пытаясь разглядеть теснину.
— Интересуетесь?
Платонов обернулся. В проеме двери соседнего купе в майке, спортивных брюках и тапочках на босу ногу стоял смуглолицый мужчина с худощавым лицом, на котором выделялись элегантные очки, тонкий крючковатый нос и ухоженная щетка черных как смоль усов.
— Интересуюсь, — ответил Андрей. — Как-то уж больно неожиданно близко сошлись море и горы.
— Проезжаем отроги Кавказского хребта, знаменитый Дербентский проход, — сказал попутчик. — По нему испокон века двигались на запад орды арабских завоевателей, полчища Тамерлана и русские дипломаты времен Ивана Грозного. Этим же путем хаживал в 1722 году в Персию русский царь Петр I. И этим же путем послы лукавого Иранского шаха вели в подарок ему индийского слона.
— А вы, наверное, историк?
Мужчина утвердительно кивнул, подошел, протянул для пожатия руку и представился: