Классикой стали хрущевская «королева полей» — кукуруза и «кузькина мать» в адрес империалистов.
Леонид Ильич Брежнев не стал вникать в аграрный вопрос, хотя и был по «мирской» профессии землеустроителем — мелиоратором и не матюгал в микрофоны империалистов. Он потряс воображение обывателей страны несметным числом наград, титулов и почетных званий, которыми щедро одаривали честолюбивого Генерального секретаря кремлевские и зарубежные деятели.
По инициативе идеологов ЦК маститые ремесленники из писательского цеха ударно написали воспоминания Генерального: «Малая земля», «Возрождение», «Целина» и другие произведения, которые по высшим политическим мотивам сразу же включили во все школьные и вузовские программы для обязательного изучения. Профсоюзные бонзы, тоже не остались в стороне, приказав во всех трудовых, творческих и иных коллективах организовать обязательное изучение и «положительное» обсуждение литературных творений дорогого Леонида Ильича. Ну а в Армии и на Флоте, которые Брежнев лелеял как любимое дитя, эти творения не только изучали, конспектировали и восхваляли. Кое-где ретивые пропагандисты рекомендовали каждому офицеру и мичману постоянно иметь при себе судьбоносные воспоминания Генсека. На пышно обставленных научно-практических конференциях выступающие вдохновенно цитировали целые абзацы и главы из книг Брежнева. А вся Великая Отечественная война после их выхода в свет, как–то незаметно была сведена к боям на Малой Земле и к бесстрашию начальника политотдела 18-й армии.
Третий же фигурант, рассматриваемого исторического отрезка — продукт постбрежневской эпохи, выдвиженец Ставрополья Михаил Горбачев сумел так заболтать народ и сварганить такую перестройку, что вмиг пустил по миру не только страну, которую разграбили и разворовали его же бывшие сподвижники, но и разрушить весь зарубежный лагерь друзей— единоверцев. На запыленных скрижалях Истории кровью своих брошенных на заклание сограждан Горбачев вписал своё имя — Разрушитель.
«…Он заблудился в собственных пещерах и стал рабом своих же гнусных слуг…» — это сказал Максимилиан Волошин ещё в начале двадцатого века. Сказал, как в воду глядел. Но об этом речь впереди…
Весна 1971-го. Занятия с йеменскими курсантами, наконец-то, стали приносить удовлетворение. Ребята постепенно раскрепощались, исчезала настороженность, уступая место природной любознательности. А сначала было тяжело. Группа была небольшой — пять человек. Худые, молчаливые темнокожие мальчишки в мешковатых темно-синих робах советского образца сторожко приглядывались, оценивая нового педагога. Приглядывался и оценивал их и Платонов.
При первом же контрольном опросе обнаружил, что у них слабая общетехническая подготовка и, не особенно заботясь о дипломатии, прямо высказался на этот счет. Они выслушали и вообще перестали отвечать на любые его вопросы. Потом решительно отверг просьбу старшины класса сделать короткий перерыв во время лекции. Старшина не стал возражать, но вскоре Андрей почувствовал, что стена взаимонепонимания стала совсем глухой. Возникшая ситуация раздражала, мешала нормальному проведению занятий. Платонов попытался поговорить по душам со старшиной. Тот, виновато потупив глаза, произнес в ответ «Хорошо!» и ушел. Но всё осталось по-прежнему. Пришлось отправиться за советом к начальнику кафедры.
Пятница, видимо, был в курсе этой ситуации, потому как сразу же жестко отреагировал на стенания Платонова о неконтактных йеменцах:
— Прежде чем начинать занятия с новой группой, неплохо бы педагогу поинтересоваться, что ж это за страна, её национальные особенности, какова религия, обряды, праздники, быт. Без этого, Андрей Семенович, к людям идти нельзя, а тем более с ходу давать оценки и делать выводы. Вот вы говорите, — сухо рассуждал Ренат Константинович, — слабая общетехническая подготовка. А откуда ей быть сильной? Всего лишь год назад закончилась война между Северным и Южный Йеменом. Во время войны, сами понимаете, не до интегралов. Да и наступивший мир хрупок и не стабилен. Потом, не забывайте, что Южный Йемен отсталая аграрная страна, где образованный человек такая же редкость, как у нас неграмотный. Страна, где сильно влияние ислама. Кстати, неплохо бы вам ознакомиться и с этим вопросом.
Явно недовольный Платоновым, он опять вернулся к началу разговора:
— Прежде чем идти в аудиторию к курсантам, следовало поговорить с начальником курса. Он бы вам сообщил о них многого полезного, дал характеристику каждому. Мы обязаны знать по возможности всё о своих подопечных, мотивировать в них открытость, желание идти на контакт. Это нужно и для нормального учебного процесса и для решения других задач. Обучая — изучай, таков должен быть наш принцип. В этом специфика нашей службы. А вы всё как-то чураетесь командиров, да и курсантов, насколько я знаю, тоже держите от себя на дистанции.