— Вот что, — увидев вошедшего дежурного, произнес начфак, — возьми список литературы, пойди в библиотеку и подбери мне книги. Да смотри, ничего не пропусти!
— Тяжело, наверное,— сочувственно осведомился Огурцов.
— Не то слово! — искренне отозвался Ахтырбаев, обрадованный тем, что хоть кто-то в этом аду ему сочувствует, — Каторга! А что делать? Ты же слышал, что на совещании потребовал начальник училища?
От волнения он пошевелил пальцами ног. Вода в тазу приятно забулькала.
— Тебе, что!— вздохнул Нурсултан Тагатович, — ты молодой. Всё у тебя впереди. А вот мне вот-вот пятьдесят, — ему явно хотелось выговориться, — и на хрена мне вся эта канитель? Но послужить ещё годков пять хочется. Вот и пишу.
–А что за тема? — кивнул Огурцов на россыпи исписанных корявым почерком листов.
— «Героизм комсомола Закавказья в боях на Малой Земле» — торжественно зачитал начфак.
— О-о! Тут важно охулки на руку не класть! — многозначительно протянул Огурцов, исподволь наблюдая за реакцией Ахтырбаева
— Что? Что? — не понял шеф.
— Это в том смысле, — ответствовал Огурцов, — что надо торопиться пока ветер дует в паруса!
Подождав пока начфак придет в исходное миролюбивое состояние, дежурный с многозначительной интонацией в голосе продолжил:
— Рассказывают, в хрущевские времена один мужик представил к защите диссертацию: «Некоторые проблемы районирования засухоустойчивых сортов кукурузы на приусадебных участках Мурманского Заполярья». Четыре года угрохал. А тут бац, и Никиту Сергеевича сняли!
–И что? — насторожился Нурсултан Тагатович.
Огурцов сделал вид, что не расслышал. Рассеянно взял со стола исписанный листок, углубился в чтение, как-то неопределенно покачивая головой.
— Ну и что же с мужиком-то, — настойчиво переспросил Ахтырбаев.
— С мужиком-то? — Не отрываясь от чтения бумаги, протянул Огурцов, — нормально с мужиком — помер!
— Это ты брось,— замахал на него начфак. — Какие-то дурацкие у тебя Огурцов, шуточки. Иди, лучше принеси книги, да службу правь, как положено, а то всё торчишь в комнате отдыха у вьетнамцев за телевизором.
После «судьбоносного» совещания все разговоры среди офицеров кафедры крутились не как раньше — вокруг женщин, автомобилей и приусадебных участков, а исключительно вокруг публикаций, апробаций и диссертаций. Кирилл Огурцов же к свалившейся научной напасти отнесся прагматично. В отличие от остальных, он начал не с темы и развернутого плана-проспекта диссертации, а с изучения «Положения о присуждении ученых степеней и званий» и справочника «Научного работника», из коих извлек массу полезной для себя информации. Так, например, он установил, что соискателю для работы над диссертацией положено еженедельно иметь один методический день. То есть читай — лишний выходной. Его нельзя загружать служебными обязанностями по субботам и воскресеньям. Это совсем здорово. Для апробации научных разработок соискатель имеет право на не менее чем две оплачиваемые командировки в год. Значит, если «подвизаться» в академии, то можно, кроме отпуска «на шару» минимум два раза смотаться в Ленинград. И ещё много чего в этих умных документах оказалось «положено» будущему ученому. Правда, все предоставлялось лишь «при успешном выполнении плана написания диссертации и положительном заключении кафедры о проделанной работе». Однако сие для Огурцова было несущественно, и потому он не стал утомлять свое внимание на этих деталях.
Следуя советам классика советской эстрады, Огурцов решил, что на данном этапе «главное запустить „дурочку“!», а дальше действовать по принципу корабельных штурманов: «упремся— разберемся!»
Окончательно «созрев», явился к Пятнице и с ходу озадачил шефа:
— Ренат Константинович, для согласования темы диссертации мне нужна научная командировка в ленинградскую военно-морскую академию.
— Что уж прямо — таки в ленинградскую, а может быть, подойдет что — нибудь поближе, например, Каспийская флотилия? — дипломатично начал оборону начальник кафедры.
— Флотилия — это мелко и несерьёзно, — отрезал Огурцов. — Я в академии под руководством профессора Брыльского писал дипломную работу на тему: «Стохастические процессы в трехкомпонентном акселерометре стратегической крылатой ракеты». Это даже не завтрашний, а послезавтрашний день ракетной техники.
Пятница иронически улыбнулся: