— Ну, зачем уж так далеко углубляться? Мы ведь не в НИИ, и кафедра — не проблемная научная лаборатория. И потом, дипломная работа и диссертация, как говорят в Одессе, «две большие разницы». У нас нет, и у вас тоже не будет тех возможностей, какие имеются в НИИ или академии. Мне кажется, уж если браться за научную работу здесь, в Баку, то следует исходить из двух основных соображений: решать конкретную и нужную для повышения боевой готовности флота научно-техническую задачу и углубить свои знания в той области, в которой вы сейчас работаете. Поверьте, важных и даже неотложных проблем сегодня на флоте более, чем достаточно. А глобальными вопросами ракетостроения пусть занимаются узкие специалисты. У них для этого есть всё.
— Как вы не понимаете, — горячился Огурцов, — я хочу заниматься крупным делом, а не флотской мелочевкой. Мелочевку пусть решают те, у кого от лекционного талмудизма высохли мозги.
— Вот это вы зря, — оборвал его начальник кафедры, — так пренебрежительно отзываться о коллегах, с которыми работаете всего чуть больше года, по меньшей мере, неучтиво. Вообще заносчивость и апломб не лучшие аргументы в научных делах…
Неловкое молчание прервал телефонный звонок.
— Через десять минут буду, — бросил в трубку Пятница и смерил насупившегося Огурцова долгим оценивающим взглядом:
–Я советую вам Кирилл Матвеевич запомнить одно очень толковое высказывание Теодора Рузвельта: «Делай, что можешь, с тем, что имеешь, и там, где ты есть». Надеюсь, вы не станете утверждать, что это сказал человек, у которого высохли мозги? А относительно вашей напористости с Ленинградом поступим так: к следующему заседанию кафедры вы подготовите небольшое сообщение, в котором изложите ваше видение предполагаемой работы: цель, задачи, актуальность, способы решения. Всё это доложите на совместном заседании нашей кафедры и коллег — прибористов. После обсуждения примем решение о командировке в военно-морскую академию.
— Я, конечно, выполню ваше указание, — заносчиво ответил Огурцов, — вот только сильно сомневаюсь, что найдутся специалисты, которые способны вникнуть в существо дела. Эта тема из разряда очень «закрытых» и я не уверен, что о ней вообще, что–нибудь, слышали.
— А вы не сомневайтесь! — отрезал Пятница, — Степень понимания будет зависеть от четкости и компетентности вашего доклада
…Доклад был пространным и бездоказательным. Чувствовалось, что выступающий владеет темой поверхностно. На вопросы отвечал путано и неконкретно, в основном упирая на совершенную секретность этого вопроса. В итоге никто не понял, что же предполагает разрабатывать Огурцов. Замороченные бесплодной дискуссией коллеги решили дать ему возможность съездить в академию, определиться там окончательно с темой и по возвращении заслушать вновь.
Однако ни потом, по возвращении из Ленинграда, ни год спустя ясности в научных делах Огурцова не прибавилось. На заседаниях кафедры, где ему приходилось отчитываться об очередной командировке, он забивал всем головы потоком околонаучных фраз, потрясал свитками машинных распечаток, требовал дополнительных научных консультаций в головных НИИ Москвы и Ленинграда, а по возвращении оттуда всё начиналось сначала…
Через два года вдруг выяснилось, что «научные командировки» Огурцов тратил на «пробивание» себе места в ЛенВМБ. А в академии, на кафедре, где пронырливый капитан 2 ранга пристроил себя соискателем, его практически не видели. Номинальный научный руководитель, уволился в запас и убыл из академии.
Огурцова наказали по строевой и партийной линиям, но дело было сделано пришел приказ о переводе оборотистого соискателя в Кронштадт, в школу техников Балтийского флота…
Вскоре после «дела Огурцова», убыл в родной НИИ и Ростислав Матвеевич Бутырин. Там изменилась конъюнктура в благоприятном для него направлении. Получив контр-адмирала, он был назначен на должность заместителя начальника НИИ по научной работе. Научный блицкриг на ниве просвещения не состоялся. В училище все облегченно вздохнули и занялись, наконец, учебным процессом. А те, кто действительно серьёзно работали над диссертациями, успешно защитились, каждый в своё время. 4
Как-то так получалось, что вот уже третий год подряд в середине декабря Платонов оказывался в столице. На этот раз в первопрестольную его привели дела научные. Вызвал как-то Пятница и повел такой разговор:
— Андрей Семенович, пришло приглашение из МВТУ имени. Баумана на научно-технический семинар. Тема: «Газовая динамика внутрикамерных процессов ракетных двигателей». Это как раз то, чем вы занимаетесь. Так?