— Годичная адъюнктура — это не совсем то, но выбирать не приходится. Оформляйте документы. Форсируйте разработку экспериментальной установки и готовьте к обсуждению развернутый план диссертации. На ближайшем заседании кафедры вас заслушаем. Свяжитесь с москвичами, узнайте их реакцию на полученное «добро».
… Судьба проделывает иногда удивительные зигзаги, предугадать которые совершенно невозможно. Тут одно спасение: не паниковать и крепче держать в руках штурвал своего утлого суденышка. Иначе на крутых виражах центробежная сила жестких реалий выбросит из жизненной колеи, раздавит и потопит.
Оформили, как положено, документы, не единожды перепроверив соответствие их всем бюрократическим требованиям. Однокашник Пятницы заверил, что со всеми есть договоренность, и задержки с прохождением бумаг в академии не будет. Платонов залез «по уши» в разработку экспериментальной установки, написал в Москву о своем решении поступать в годичную адъюнктуру военно-морской академии. И вдруг приходит отказ!
Мотив его довольно невнятный: «В годичную адъюнктуру зачисляются только выпускники академии, выполняющие научную работу под руководством преподавателей соответствующей кафедры…»
Итак, опять все вернулось «на круги своя». Это был крах. Андрей растерялся. Любое поражение всегда горестно, но поражение несправедливое, когда твоей вины, оплошности или недобросовестности в нем нет, горестнее многократно. Он был человеком импульсивным и самолюбивым. Ему казалось, что окружающие, особенно те, кто неизвестно почему считал его любимчиком Пятницы, злорадно хихикают в кулаки и смакуют в курилке его очередной научный провал. Он замкнулся в себе, стараясь как можно меньше находиться в преподавательской. Все свободное от занятий время проводил на стенде, где шел монтаж его установки. Мичманы, его помощники были не просто умельцы, каких поискать, но, еще, как и Платонов, «свихнутые» на технике, а потому охочие до всяких необычных «железок». Работали по вечерам допоздна. Сложные детали окольными путями изготавливали на заводах. Отказа нигде и ни в чём не было. Дело продвигалось быстро. И вот обрыв…
Тоска, горечь и досада на несправедливость до оцепенения давили дома, когда Андрей возвращался в пустую квартиру. Эту невыносимость пробовал лечить бутылкой, но выпивка не приносила облегчения. Он начинал жалеть себя, раскисал и ещё больше ожесточался.
…Однажды, на просмотре новой литературы в училищной библиотеке, Платонов наткнулся на книжку по ракетным двигателям. Торопливо перелистывая страницы, обнаружил новые сведения по интересующему его вопросу. Дома всё еще раз внимательно проштудировал и… сел писать письмо автору книги. Он, как на исповеди, излагал незнакомому человеку свои мытарства, свои неосуществленные планы. Всё накопившееся, выстраданное и пережитое лавиной обрушилось в проран необычного, длинного письма. Не перечитывая, запечатал конверт, надписал адрес издательства книги и без всякой надежды на ответ утром отнес на почту…
Но ответ пришел. И какой ответ!
Профессор Воинов, автор книги, писал: «Неудача в военно-морской академии — это не повод для отчаяния. Надо продолжать работу, запускать экспериментальную установку, проводить опыты. А досадную осечку с академией нужно воспринимать критически и спокойно: всем некогда и никто не хочет брать на себя лишние хлопоты, заниматься дополнительными задачами, особенно если они лежат вне поля собственных интересов. Таких случаев в моей практике масса. Расстраиваться надо, однако носа вешать не следует, и шарахаться из стороны в сторону тоже. Если вы уверены в выбранном направлении работы, а оно, насколько я понял из письма, правильное, то решение поставленной задачи последует обязательно. Приезжайте. Обсудим и решим». В конце письма домашний адрес и телефон.
Пятница, ознакомившись с ответом профессора, был категоричен:
— Надо ехать немедленно. Правда, за свой счет. Конец года и весь командировочный лимит в училище выбран.
Вечером Платонов позвонил Воинову, и они договорились о встрече в одной из проблемных НИЛ МВТУ. Как пошутил на этот счет Ренат Константинович: «первый адов круг — замкнулся!». Через день Платонов улетел в Москву.
2
На проходной, для Платонова был уже выписан пропуск. Вахтер, чуткий на чужаков, долго изучал удостоверение личности и командировочное предписание Андрея. Неторопливо записывал в журнал фамилию, имя, отчество, откуда прибыл и к кому следует. Звонил в лабораторию и дотошно выспрашивал, именно ли Платонова Андрея Семеновича там ждут. Убедившись, что его, поймал пробегавшего через вертушку студента и озадачил парня: «Проведи-ка, мил человек, военного в 206-ю лабораторию к Воинову». Уже вслед прокричал: «Возвращайтесь не позднее указанного в пропуске срока и обязательно с отметкой завлаба об убытии!»