— Что, прямо сегодня? — удивился Платонов.
— А почему бы и нет! — в один голос ответили ходоки.
— Ну, «поляну» допустим, мы найдем. Можно здесь в пультовой, поближе к виновнице торжества. А что будем пить? — Платонов глянул на часы, — уже двадцать два. Магазин за территорией закрыт… Да и закусь ведь нужна какая-нибудь.
— Ну, это не проблема, — возразил Малахов, — харч у нас есть. Мы ещё вчера договорились, что каждый чего-нибудь прихватит из дома. Посуда тоже. Даже горячее будет. Сегодня по камбузу дежурит наш мичман Соловей. Он ждет только команды.
— А что ж меня-то из игры вывели? — недовольно заметил Платонов.
— Да вы не обижайтесь, — вставил Дима Полухин. — Мы ж технари, сами знаете, народ суеверный. Чтоб не испытывать судьбу, заранее ничего не планировали. Решили так: сработает все штатно, быстренько определимся, что к чему. Да и у вас в эти дни было полно хлопот. Зачем грузить ещё этой мелочевкой?
— Вот теперь в самый раз — подхватил Малахов, — нужно только ваше «Добро!» на мероприятие.
— А пить–то, что будем?
— Тут есть «нюанс», — хитро улыбнулся Полухин.
— Какой?
— Я принес домашнего вина, однако народ ввиду торжественного случая намекает на «шило».
Андрей улыбнулся:
— Всё, хитрецы, предусмотрели! Станислав, ты получил на эксперименты?
— Ага, Андрей Семенович, все тридцать два кэ гэ.
— Ну, тридцать два я вам не дам, а вот для праздничного стола выделю энное количество! — рассмеялся Платонов.
…Утром Пятница, встретив Платонова, в своей вкрадчиво— иронической манере поинтересовался:
— Ну как вчера посидели, Андрей Семенович?
— Отлично!
— Зайдите–ка на минутку ко мне.
Пропустив вперед Платонова, Ренат Константинович плотно прикрыл за собой дверь и доверительно поделился:
— Запомните, Андрей Семенович, все, что происходит на кафедре в любое время суток, в любых обстоятельствах, немедленно становится достоянием всех. Не стала исключением и ваша ночная вечеря. Я ещё не пересек КПП, как от разных людей узнал о ваших вчерашних посиделках на стенде. Поэтому делайте выводы сами. А то мне как-то не очень хочется с утра предоставлять свою физиономию для вытирания столешницы полированного адмиральского стола.
— Н-да! — осмыслив услышанное, протянул Платонов. — Уж точно: злые языки страшнее пистолета. Сделаю выводы. А за этот случай прошу меня извинить. Никто и не собирался, что-то скрывать. Всё сложилось как-то само собой.
— Понимаю — сказал Пятница. — Просто вы должны знать: не все, я бы даже сказал, далеко не все радуются вашей научной целеустремленности. Для некоторых это, что чирей на одном интересном месте: ни пойти, ни сесть. А стенд получился отличный. Желаю теперь, чтобы вы на нем скорее получили ощутимые результаты!..
5
Из академии пришел положительный отзыв. В выводах отмечалась актуальность работы и принципиальное согласие кафедры на научное руководство. Но были и серьёзные вопросы. В частности, армейцев интересовала акустика газовой струи при вводе в неё жидкости. Прилагался и ориентировочный перечень веществ, которые представляют интерес. Это требовало создания новых систем и устройств, разработки методики проведения таких опытов, нужна была специальная аппаратура и малогабаритные микрофоны.
Платонов помчался на республиканский телецентр. Там его внимательно выслушали. Обещали помочь. Через пару недель его вызвал заместитель начальника училища по технической части и сообщил, что звонил главный инженер республиканского телецентра. Нужные микрофоны и аппаратуру нашли. Требуется официальное письмо–ходатайство об оказании училищу технической помощи. Начальнику училища об этом доложено, и он дал «Добро» на такое обращение.
Пока Андрей улаживал бумажные дела, его помощники в огневом дворике сооружали специальную установку, которая могла работать автономно, без запуска основного двигателя. Громоздили звукоизолированную камеру с системой акустических измерений. Стенд становился многофункциональным и от этих нововведений всё больше обретал солидный вид.
Ренат Константинович, понимая серьёзность и объем предстоящих работ, огромную физическую и психологическую нагрузку, которая свалилась на Платонова, распорядился передать часть его классных занятий прибывшему два года назад на кафедру капитану 3 ранга Эдуарду Соловейкину. На что тот отреагировал бурей негодования. Бесцеремонно ворвавшись в кабинет начальника кафедры, он с порога пошел в яростную атаку: