— Я, между прочим, товарищ капитан 1 ранга, тоже соискатель. И мне по закону положена уменьшенная учебная нагрузка. Тем более, что в отличие от некоторых, я работаю над темой на благо Военно-морского флота, а не на дядю.
Пятница, плотно сжав губы, молча слушал.
Почувствовав, что с наскока бреши в решении начальника пробить не удалось, Соловейкин обратился к своим главным «убойным» аргументам:
— Я должен вам от имени всего преподавательского коллектива официально заявить, что платоновские гигантские технические проекты всем давным-давно надоели и очень смахивают на широкомасштабную авантюру, в которую он втянул вас и всю кафедру. Мечется со своей бредовой идеей из НИИ в НИИ. Уже все академии на уши поставил, а результатов ноль. Всем пудрит мозги. Учебной работой не занимается. Практические занятия за него проводят лаборанты, а лекции читает шаляй-валяй. А вы всему этому безобразию молча потворствуете!
— Хватит! — трахнул ладонью по столу Пятница
— Что, хватит? — взвился Соловейкин. — Почему вы мне затыкаете рот?
Губы у него посинели от гнева, а рот перекосила гримаса:
— Я не позволю вам, — истерически закричал Соловейкин, — прикрывать технического шулера и проходимца. Я пойду к начальнику политического отдела, и тогда посмотрим: хватит или не хватит!
Сдерживая себя, чтобы не взорваться, Ренат Константинович глухо выдавил:
— Вы мерзавец, Соловейкин! Можете это тоже передать начальнику политического отдела. Я не хочу вам отвечать и не позволю разговаривать со мной таким тоном. Вы находитесь в кабинете начальника кафедры, а не на коммунальной кухне. Попрошу здесь истерик не закатывать! Все свои претензии изложите письменно, в рапорте, как положено военнослужащему. Но, при этом не забудьте в этом же рапорте отметить и свои результаты научной работы за последние два года.
Он преднамеренно выждал паузу и с расстановкой объявил:
— Сегодня получена выписка из протокола заседания Ученого совета факультета военно-морской академии об отчислении вас из адъюнктов за невыполнение плана написания диссертационной работы и как не сдавшего экзамен по специальности. Документ в настоящее время находится у начальника училища. Завтра вас с ним ознакомят в отделе кадров под расписку. У меня всё. Вы свободны!
Лицо Соловейкина сделалось алебасторво-серым. В его маленьких остекленевших глазах застыли страх и ненависть.
— Ну, что ж, — угрожающе бросил он, — мы ещё посмотрим, что это за документ и кто его сочинил! И вообще всё ещё впереди!
Он выскочил из кабинета, с остервенением хлопнув дверью.
Пятница встал из-за стола, выглянул в коридор и вдогонку почти убегавшему Соловейкину громко скомандовал:
— Капитан 3 ранга Соловейкин, ко мне!
Едва тот вошел в кабинет, Ренат Константинович объявил:
— За нетактичное поведение с начальником кафедры, объявляю вам товарищ капитан 3 ранга выговор. Идите!
— Есть выговор! — вытянулся по стойке «смирно» Соловейкин, повернулся как механический солдатик кругом и, со злостью чеканя шаг, вышел из кабинета…
На следующий день было офицерское собрание кафедры. На нем присутствовали начальник факультета, замполит и зам начальника политического отдела. Собрание было бурным. Говорили много и обо всём.
Большинство поддерживало работу Платонова. Приводились даже такие аргументы: последние полтора года, благодаря экспериментальному стенду, который создан под его руководством, кафедра занимает первое место по изобретательской и рационализаторской работе в училище. За эти полтора года Платонов получил два авторских свидетельства на изобретение и опубликовал несколько научных статей. Две из них в солидном журнале союзного значения.
Но были и упреки, в общем-то, справедливые. Платонов на кафедре держится особняком. В свои дела и проблемы никого не посвящает. А ведь коллеги могли бы что-то толковое подсказать, посоветовать, в чём-то помочь. Да хотя бы взять часть его учебной нагрузки. Все же понимают, что затеял он трудное и сложное дело, которое требует массу времени, нервов и сил.
О Соловейкине говорили с нескрываемой неприязнью. Всем давно надоели его хамские выходки как по отношению к мичманам, так и по отношению к коллегам — преподавателям. Все отмечали, что его научная работа сводится лишь к выбиванию командировок, обещаниям завалить кафедру научными статьями и вечному брюзжанию: то ему подавай персональную программистку в вычислительном центре, то суперскоростную ЭВМ, то доступ к закрытым фондам Главного штаба ВМФ. Особенно возмутили всех его грубость в разговоре с начальником кафедры и оскорбительные высказывания о работе Платонова.