— Я рад, что мне повезло учиться у вас, Андрей Семенович и хочу, чтобы вы знали: выпускники училища вас помнят и ценят как специалиста…
4
Неладное он почувствовал, когда узнал, что на него не заказан пропуск в академию, хотя накануне отъезда звонил Станиславу Ивановичу и тот заверил, что пропуск будет. Правда, в разговоре он намекнул на какие то неожиданные нюансы, возникшие на кафедре, но развивать эту тему не стал.
Андрей попытался выяснить у дежурного по КПП, нет ли ошибки, но капитан с красной повязкой на рукаве был явно не расположен к беседе:
— Звоните на кафедру и там выясняйте, — бросил он и захлопнул окошко.
Позвонил на кафедру — никто не ответил. Позвонил Дунаеву в кабинет — тот же результат. В недоумении вышел на улицу, прикидывая — «что бы всё это могло значить?» Вспомнил о Войнове. Из ближайшего автомата позвонил ему. Тот обрадовался звонку. Поинтересовался, как идут дела. Узнав о странном молчании кафедральных телефонов, немного поколебавшись, сообщил:
— У них там большие и неожиданные перемены. Позвоните вечером домой Михаилу Ивановичу, он вам всё объяснит. А Ерёмин, насколько я знаю, сейчас занят трудоустройством, поэтому его застать на месте невозможно. Больше ничего определенного, к сожалению, сообщить не могу. Мы ведь, сами понимаете, живем слухами, а слухи вещь эфемерная. Будет время и желание — заходите. Только как обычно, за пару дней сообщите время своего визита, чтобы я заказал на вас пропуск.
Этот разговор окончательно испортил настроение. Бесцельно пошатавшись по городу, Платонов укатил в гостиницу. Вечером позвонил Ерёмину. Тот без лишней дипломатии всё выложил начистоту: Получена директива об увольнении из рядов Вооруженных Сил всех выслуживших предельные возрастные сроки. На кафедре таковых набралось семь человек: Дунаев, его зам, три старших преподавателя, он, Еремин, и ещё один ведущий научный сотрудник. Все они уже ждут выписки из приказа, которая должна прийти в академию со дня на день. Неприятные известия есть и по нему, Платонову. Совсем недавно в академии работала комиссия по научным кадрам. Нашли целый ряд нарушений, в том числе о неправомочности зачисления его соискателем по кафедре. Оказывается, учитывая особую специфику академии, для зачисления его соискателем, должно быть разрешение не Главнокомандующего, а начальника Генерального Штаба. О чем и было сказано в бумаге, которая послужила основанием для его прикрепления…
Помолчав, Еремин сообщил:
— Начальник научно-исследовательского отдела за этот «ляп» получил «неполное служебное соответствие», а Михаил Иванович «строгий выговор». А вам закрыли допуск в академию…
— Как же так? — изумился Платонов. — В училище из академии в свое время пришло официальное уведомление о прикреплении меня соискателем, я сдал экзамен кандидатского минимума по специальности, дважды докладывал о своих работах на совместном заседании кафедр, выступал на научно-техническом семинаре …
— Андрей Семенович, — прервал его Станислав Иванович, — это не телефонный разговор. Подъезжайте завтра часам к одиннадцати. С утра мы с Дунаевым сходим к Смолину и попросим разрешения допустить вас на кафедру для урегулирования всех вопросов. Там обо все и поговорим…
В указанный срок Платонов был на КПП. Его уже поджидал озабоченный Еремин. Молча поздоровался и препроводил в кабинет Дунаева.
Михаил Иванович усадил его на диван. Сам подсел рядом.
— К сожалению, Андрей Семенович, — спокойным голосом начал он неприятный разговор, — обстановка на кафедре за последние два месяца кардинально изменилась. Пять докторов наук, в том числе и я, подлежат увольнению в запас как выслужившие предельные сроки. Уходит и Станислав Иванович Ерёмин. Вы сами понимаете, став гражданскими людьми и оказавшись вне академии, мы не сможем руководить вашей работой.
Дунаев закурил, сочувственно посмотрел на ошарашенного Андрея, вздохнул и продолжил свою жестокую исповедь:
— Я понимаю, всё это крайне неприятно слышать, тем более что работа находится на стадии завершения. Ещё максимум годик и можно смело выходить на защиту, но!… — Он развел руками:— Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Потом, вы, наверное, уже знаете о внезапно возникшей серьёзной проблеме вашей легитимности как соискателя по нашей кафедре?
— Знаю, — ответил Платонов, — только не понимаю, в чем же моя вина, и почему мне не разрешают закончить работу, когда столько уже сделано? Допустим, не будет вас, Еремина, но ведь кафедра-то остается, и работу мою на кафедре знают. Допустим, ни вы, ни Еремин теперь не можете официально руководить моей работой, но что мешает назначить нового, пусть и формального, руководителя, а вас оставить консультантами? Поверьте, я бы не злоупотребил ни вашим временем, ни вашими знаниями.