Разобравшись с молодежью, Борис Михайлович объявил, что профессор Серебряков недавно возвратился из научной командировки в Соединенные Штаты. Там он находился в составе небольшой группы советских ученых— ракетчиков по приглашению руководства научно-испытательного центра имени Арнольда. Делегация побывала и на американском космодроме, на мысе Канаверал, в штате Флорида. Там показали стартовый комплекс и готовящийся к первому испытательному полету космический корабль многоразового использования «Спейс Шаттл». Тихон Васильевич привез с собой снятые там слайды и кинофрагменты и любезно согласился коротко рассказать здесь об этой очень интересной поездке. Ну, а потом, как принято говорить в таких случаях, — «культурная программа». Если, вы, конечно, не будете возражать.
Возгласы одобрения были ответом на его слова.
Как только эмоции улеглись, Мануилов попросил всех наполнить бокалы и предложил:
— Друзья! Первый тост за нашу ракетную науку. За наше любимое и беспокойное дитя, нашу сердечную боль и нашу искреннюю душевную радость!…
Непроизвольное дружное «Ур-рра!!!» вырвалось из взволнованных сердец…
— А теперь, — обратился к гостям Борис Михайлович, — как мы и решили, послушаем рассказ Тихона Васильевича.
Рассказчика слушали с большим вниманием, снимки огневых стендов научно-исследовательского центра, разглядывали с особым пристрастием, тут же комментируя увиденное. Особенно задело за живое многих сообщение Серябрякова о том, что центр, помимо ракетно-космических задач, проводит большие научные исследования на коммерческой основе в интересах различных не оборонных организаций и ведомств.
— Как нам сказали гиды, только отделение испытаний двигателей имеет от сторонних организаций ежегодный доход более тридцати пяти миллионов долларов!
Воспользовавшись паузой, из-за стола поднялся крупный мужчина. Большая лысая полированная голова, маленькие юркие глазки и по-детски обезоруживающая улыбка придавали ему удивительную схожесть со всеми любимым артистом кино Евгением Моргуновым.
— Американцы, надо отдать им должное, — начал он певучим низким голосом, — умеют, в отличие от нас, считать и зарабатывать деньги. Наши ракетные стенды, конечно, не так эффектно выглядят, нет в них технического лоска, но по своим возможностям нисколько не хуже американских. А вот загрузка их, полезная отдача, мизерная. Я уж не говорю, о каких–либо коммерческих работах. У нас даже разговоры на эту тему считаются вредными, а плотный туман секретности, которым мы как дымовой завесой, окутали свои дорогостоящие игрушки, кроме прямого экономического вреда ничего не приносит. Но самое главное, нет у нас сейчас единого координирующего органа, который бы четко планировал и кооперировал работы разных организаций. Каждая «фирма» варится в собственном соку, каждое КБ считает себя первооткрывателем, самым умным и самым передовым. Вот и делаем дублирующие работы, которые потом сдаем в архив и о них напрочь забываем. В Штатах есть Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА), которое разрабатывает стратегию развития ракетостроения и космонавтики, а научные центры типа Арнольда проводят крупные многоплановые исследования. Всю же «мелочевку» отдают на откуп научным лабораториям и стендам университетов. При этом платят им хорошие деньги. И все в выигрыше…
Чувствовалось, что этот вопрос очень больной, поскольку сразу несколько человек, перебивая друг друга, вклинивались своими репликами в монолог выступающего толстяка.
Борис Михайлович, как искусный дирижер, легонько постучал вилкой по бокалу, призывая коллег не отвлекаться от темы. А Серебряков, тем временем запустил кинопроектор и продолжил рассказ об американском космическом челноке.
…Вдоволь накатавшись на луноходе по горам и кратерам нашего ночного светила (более тридцати пяти километров), последние лунопроходцы Сернан и Шмитт (пробыли на Луне семьдесят пять часов), прихватив с собой в качестве научных сувениров 113 килограммов лунных камней, 15 декабря 1972 года в 01час 54 минуты по Гринвичу покинули угрюмую Селену. А 19 декабря 1972 года в 22 часа 25 минут по Гринвичу командный отсек корабля Appollo-17 шестой космической экспедиции благополучно приводнился в Тихом океане, поставив жирную победную точку в американской Лунной программе.
Четыре года (с июля 1969 по декабрь 1972 года) весь мир (кроме Советского Союза и Китая) у экранов телевизоров с замиранием следил за захватывающими и полными драматизма полетами на Луну отважных американских астронавтов. Советская же партийная власть предав «анафеме» американские «Аполлоны» и изолировав миллионы своих сограждан от вредного влияния буржуазного лунного «шабаша», не без помощи некоторых амбициозных руководителей, сначала под педологом трех неудачных запусков, поставила крест на любимом детище Сергея Павловича Королева — семидесятиметровой лунной красавице ракете Н1, а затем прикрыла и отряд космонавтов «лунатиков».