И пока американцы осваивали лунную целину, у нас на космодроме Байконур активисты–комсомольцы в парке над танцплощадкой мастерили изящный навес из раскромсанного титанового топливного бака так и не взлетевшей к Луне с космонавтами на борту многострадальной королевской ракеты…
Ещё не побывали на Луне экипажи пятой и шестой экспедиций, а НАСА уже приступило к реализации новой грандиозной программы — созданию космических кораблей многоразового использования «Спейс Шаттл». В январе 1972 года было объявлено о начале постройки четырех челноков. Не напуская излишнего «секретного» тумана, американцы сообщили всему миру, что программа в основном рассчитана для решения оборонных задач, но, учитывая острые потребности науки, техники и хозяйства страны, на кораблях будут проводиться и широкие научные исследования. В печати подробно освещались и планы возможных исследований в ближнем космосе, и ожидаемые технические характеристики строящихся челноков, и даты запусков, и даже составы первых экипажей, которые в конце 1976 года приступили к двухгодичной подготовке к космическим полетам на таких кораблях. И вот 12 апреля 1981 года, точно в объявленный нами «Всемирный день космонавтики», американский космический челнок «Атлантис» с двумя астронавтами на борту совершил свой первый орбитальный испытательный полет.
А мы опять пошли «своим путем». Перво-наперво, засекретились так, что даже генеральные конструкторы в переговорах по закрытой связи будущий советский космолет иначе как «птичкой» не называли. Потом долго совещались и согласовывали, подписывали и утверждали, спорили и сомневались. Но для начала с присущим революционерам энтузиазмом разрушили все наработки предшественников. А затем? Затем в срочном порядке стали варганить свой, конечно же, неповторимый и, конечно же, самый мощный космический челнок, правда, втихую всё же большую часть наработок у повергнутых отцов космонавтики взяли на вооружение. И в то время, когда «буржуазные» челноки с завидным постоянством мотались в космос, в монтажном корпусе лихорадочно лепили проклятущие облицовочные плитки, которые никак не хотели приклеиваться к покатым бокам нашего «Бурана», и, как говорят слесари — «на коленке», достраивали его. Наконец, 15 ноября 1988 наш космический «Буран» совершил свой первый и единственный полет в автоматическом режиме, сделав два витка вокруг Земли. Но тут оказалось, что нет ясной космической программы, и никто не знает, что с ним дальше делать. Пока лихорадочно придумывали занятия челноку, грянула знаменитая горбачевская «перестройка» и все силы были брошены на борьбу с алкоголизмом. Средств стало катастрофически не хватать. Объявили тотальную конверсию и из «Бурана» в столице сделали престижное казино…
Но всё это было потом, а в октябре 1979 изумленные гости Мануилова с нескрываемой завистью смотрели на любительский экран. Показанные кинофрагменты никого не оставили равнодушным. Стартовый комплекс с космическим кораблем, вертикально установленным на пусковом столе, вызывал невольное восхищение талантом и изобретательностью людей, задумавших и воплотивших в металл столь грандиозное сооружение. Сам челнок — космический дом и научная лаборатория будущих астронавтов, словно серебристая бабочка, в неге расправившая изящные крылья, прилепился к огромной металлической сигаре топливного бака с карандашами-боковушками стартовых ускорителей. Несмотря на внушительные размеры (около шестидесяти метров в высоту и более двадцати трех метров по концам крыльев) и массу (около двух тысяч тонн), он казался чрезвычайно ажурным и летучим. Техническая завершенность конструкции вызывала уверенность, что это рукотворное чудо обязательно полетит.
Промелькнули последние кадры. Серебряков выключил аппарат. Обвел взглядом притихших гостей и, размышляя вслух, сказал:
— Через год, максимум полтора, американцы полетят на своих челноках, а мы будем продолжать на своих «Союзах» заниматься космическим извозом братьев единоверцев из соцстран. По накатанной схеме, без малейшего напряжения ума и проблесков фантазии: старт, витки на орбите, стыковка с «Салютом», короткая космическая экскурсия, возвращение на Землю. Все удовольствие за семь суток с небольшим. Потом — пламенные речи, клятвы в вечной и нерушимой дружбе, ордена, медали, трескотня газет, радио и телевидения. Потом — короткое затишье перед запуском очередного «социалистического клиента». И снова старт, витки, экскурсия, земля… Разбазаривание средств и ничего общего ни с наукой, ни с техникой…