Третья щель в скале оказалась как раз. Узкая при входе, дальше она расширялась. Пол был сильно перекошен. Залетающие внутрь капли усиливающегося дождя стекали к одной стене, образуя небольшую лужицу. В стене напротив была еще одна трещина. Протискиваться не прошлось, но идти можно было только друг за дружкой. Короткий кривой переход вывел ташасов в полукруглую пещеру. Она была бы достаточно большой даже для человека. В полукруглой стене была всего одна трещина – та, через которую пришли ташасы. У прямой стены чернел глубокий провал. Ташасы с интересом заглянули туда, но ни физическое, ни даже астральное зрение не помогло разглядеть дна. Последнее более-менее восстановилось после потрясения, но только на близком расстоянии. Вдали продолжала плавать плотная туманная дымка.
Хитрец нашел небольшой камушек и кинул вниз. Звука удара ташасы так и не дождались.
- Бездонная она, что ли? – хмыкнул Хитрец.
- Или дно очень мягкое, - внес свою версию Умник.
- Очень мягкое, говоришь? – сразу заинтересовалась Балаболка. – Может, слазаем?
Хитрец внимательно осмотрел гладкие стены провала и сказал, что без хорошей веревки нечего и думать тут спуститься.
- Да, надо обязательно посмотреть у больших ненужную веревку, - сказал Умник.
- Но мягкую подстилку все равно посмотрим, - добавила Лохмушка. – Вдруг тут просто яма без дна.
Хитрец согласился, и взял этот пункт на заметку. Ташасы разбрелись по пещере, прикидывая, как ее обустроить, и с какими ненужными вещами большим ради этого придется расстаться. Список быстро разрастался.
К полудню дождь закончился. Солнце грубо распихало тучи, и осветило промокший до нитки мир. Ташасы выбрались из пещеры, и огляделись.
- Пойдем на мельницу? – предложил Хитрец.
- Лучше сразу в город, - отозвался Умник. – Я сверху видел – он не маленький такой.
- Так для больших же, - заметила Лохмушка.
- Я к тому, что где много больших, там больше шансов, что они выбросят что-то ненужное, - пояснил свою мысль Умник. – Один пожадничает, а другой, может, и нет. А на мельнице сколько народу?
- Не знаю, - сказал Хитрец. – Но в городе наверняка больше. Умник, а где этот город?
Зеленый ташас почесал в затылке, и признался, что точно не знает. Но река рядом была точно. Если пойти по течению, то она как раз к городу и выведет.
Городок рудокопов лежал в круглой котловине, разрезанной почти пополам рекой. На дальнем берегу возвышались три магические башни, а ближний был застроен до самых скал. Преобладали квадратные приземистые домики с примыкающим к ним садом или огородом, окруженным невысоким забором. Заборы тоже были сложены из камня. Кое-где ташасы заметили скамейки у домов, или столики в саду. Большая их часть тоже была каменной. Серый гранит был самым ходовым материалом, но попадались и другие породы.
Перебравшись через забор, ташасы оказались в небольшом, но заботливо ухоженном саде. Ветви небольших деревьев сгибались вниз под тяжестью сочных рыжих фруктов. Они выглядели так аппетитно, что ташасы даже не стали ждать, пока Толстяк первым проверит, стоит ли тащить такое в рот. Как оказалось, очень даже стоит. Фрукты были сладкие и такие сочные, что таяли во рту. Внутри каждого была большая косточка. Толстяк разгрыз одну, почавкал и сказал, что так себе.
- Зато сверху – просто вкуснятина, - заявила Балаболка, и вгрызлась в новый фрукт.
Брызги сока так и полетели во все стороны.
- Угу, - согласился Толстяк, облизываясь. – Такого яркого вкуса еще не встречалось. Надо место запомнить.
Насытившись и покидавшись косточками, ташасы вспомнили о цели своего визита. Толстяк на десерт еще сжевал листик. Тот оказался тоже "так себе", но с четко выраженным вкусом. Толстяк подумал и повысил статус листика до:
- На любителя. С чем-нибудь пресным хорошо пойдет.
Лохмушка тотчас нарвала пучок листьев, как она выразилась, про запас. Хитрец запрыгнул на стоявшую в тени грубо обтесанную каменную плиту. Для человека она могла быть всего лишь столом, но для маленького ташаса получился отличный обзорный пункт. Прямо там, посередине плиты, обнаружилась одинокая, совсем никому не нужная кружка. Небольшая и широкая, как раз для ташасов. На дне темнела какая-то мутно-коричневая жижа. Пахла она так отвратительно, что даже Толстяк не решился попробовать ее на вкус.