Ташасы неспешно приплелись в пустую часть чердака. Балаболка радостно помахала им лапкой, и удвоила усилия, почти исчезнув в облаке пыли.
- Совсем необязательно подметать сегодня весь чердак, - нашел компромиссное решение Умник.
Все с ним согласились. Даже Балаболка, когда до нее удалось докричаться. Ташасы начали вяло подметать пол, но быстро вошли во вкус и скоро уже с удовольствием гоняли вениками пыль и друг дружку. На чердак снова заглянул Карл Рыбовод, чтобы еще раз, с нажимом в голосе, пожелать им спокойной ночи.
- Хватит на сегодня, - сказал Хитрец.
- Теперь не мешало бы умыться, - добавила Лохмушка.
- Ну так река рядом, - заявил Хитрец.
Ташасы весело скатились по лестнице и выскочили во двор. Солнце уже коснулось краем горизонта. Ташасы обежали дом, и оказались на берегу.
- Надо бы нам выход с этой стороны сделать, - заметила Лохмушка.
- Вот как раз и будет о чем попросить, - согласился Хитрец, делая себе в памяти заметку.
Мыться было не менее интересно, чем пачкаться. Ташасы с веселым писком носились по кромке воды, и с удовольствием обливали друг друга, пока солнце окончательно не скрылось за холмами на том берегу. Ленивая луна Галланы только-только выползала из-за горизонта, и мир на какое-то время погрузился во мрак. От реки повеяло холодом. Ташасы почувствовали себя не уютно.
- Пойдем-ка назад, - предложил Хитрец.
Они обежали дом, Толстяк вцепился в дверь и потянул на себя, но безрезультатно. Хитрец навалился сбоку, но и совместные усилия успехом не увенчались.
- Должно быть, они заперли дверь, - сказал Умник. – Йешки-барабошки, прямо как Создатель.
- И мы тут останемся до утра, - поникла Лохмушка.
- Нет, - возразил Хитрец. – Там, в гостиной, еще свет горел.
Ташасы снова обежали дом, сходу заскочили на подоконник и забарабанили по стеклу. Сидевшая за столом Лиз резко встала, погасила шар и подошла к окну.
- Это мы! – дружно запищали ташасы.
- Вижу, что вы, - проворчала Лиз, открывая окно. – Где вы шляетесь? Ночь на дворе!
- Да мы…
- Тихо! – шепотом прикрикнула на них Лиз. – Все уже спят давно. Не разбудите их.
- Не разбудим, - тихонько пропищал в ответ Хитрец.
Ташасы попрыгали на пол.
- А ты чего не спишь? – спросил Умник.
- Уроки делаю, - быстро ответила Лиз. – А вы живо марш наверх, и спать.
- Угу, - зевнул Умник.
Лиз проводила их до лестницы. Ташасы запрыгнули в свое гнездышко и с удовольствием растянулись на мягком одеяле. Толстяк громко зевнул, Балаболка потянулась, Лохмушка по обыкновению свернулась калачиком. Сон нежной волной накрыл беспокойную компанию. Лиз вернулась в гостиную, аккуратно прикрыла за собой дверь и снова включила шар. Набрав в ряду рун Брик-Кир-Кир-Мир-Блако-Брик, девушка вновь погрузилась в изучение непростых эльфийских практик. Ей, будущей волшебнице, это вполне могло пригодиться.
У ташасов большая часть ночи ушла на обустройство их нового жилища. Свет им, благодаря магическому зрению, не требовался, а вот силенок создатель мог выдать и побольше. Стараясь не разбудить спящих внизу людей и угодить на редкость не сочетающимся вкусам Лохмушки и Балаболки, ташасы туда-сюда перетаскивали хлам, пока не устали настолько, что даже неугомонной розовой ташаске стало все равно.
Короткий сон пролетел, как одно мгновение. Рано утром на чердак забрался Карл Рыбовод и разбудил всю компанию.
- Вставайте, вставайте, - добродушно шумел он. - Кто рано встает, тому природа подарок дает.
Ташасы нехотя поднялись и сбегали на реку умыть мордочки. Течение пронесло мимо замызганную, опаленную и сильно драную тряпицу. Воняло от нее так, что даже на берегу ощущалось. Наверное, это и был обещанный подарок от природы. По крайней мере, никаких других даров ташасам в это утро так и не перепало.
Карл Рыбовод соорудил простенький завтрак на скорую руку, а сразу после нагрянули работники. Лодка увезла Лиз и Тику в школу, а ташасам Карл доверил пост у силовой линии. Там, на травке, они и продремали до самого полудня, пока их не потревожил тихий, но подозрительно отчетливый "бух!"
Глава 7
Пустота. Там была холодная пустота, не ограниченная ни во времени, ни в пространстве. Только холод, и растворенная в нем вечность. Или наоборот: вечность, в которой нет ничего, кроме холода. В этой пустоте падало из ниоткуда в никуда спящее существо. Это было маленькое белесое создание, сжавшееся в тугой клубочек. Оно не было живым в том смысле, который вкладывают в это понятие люди, но оно существовало. Существо осязало холодную пустоту вокруг себя, и сжималось вполне осознанно – чтобы сохранить ту крошечную, одну-единственную частичку тепла, что неведомым чудом все еще существовала в этом ледяном царстве. Откуда-то оно точно знало: когда угаснет эта частичка, с ним угаснет и жизнь существа. Можно сказать, это и была жизнь существа. Заключенная во внешней искорке, поскольку собственной жизни у существа не было.