- Горим же! – снова крикнул Карл Рыбовод.
Осознав это, он соскочил с кровати, торопливо натянул штаны и стал топтать горящую шубу с таким же воодушевлением, с каким совсем недавно спасал. Орал он при этом громко и постоянно взывал к морской терминологии. Испуганный таким натиском огонек без боя сдал все позиции и трусливо угас. Странное существо и ташасы тем временем сделали круг по кухне, разбили пару плошек и вернулись в коридор.
- Вставайте! Горим! – закричал Карл Рыбовод.
Из комнаты сестер выглянула Лиз, торопливо завязывая на груди зеленоватое полотенце. За ней подпрыгивала Тика в длинной, до самых пяточек, белой ночнушке, расшитой алыми розочками.
- Что там?! Что там?!
- Погоди, не лезь, - оттолкнула ее Лиз.
- Несите воду! – крикнул Карл Рыбовод.
Он накинул на горящий угол сундука половик и стал пинать его ногами. Странное существо тенью проскользнуло мимо Лиз и взлетело вверх по лестнице. Ташасы с куда меньшей грацией, но на той же скорости одолели этот же маршрут. Толстяк наступил девушке на пальцы, а Лохмушка хлестнула по ноге хвостом.
- Хитрец, куда вы?! – крикнула Лиз.
- Ловить чужака! – уже с чердака отозвался фиолетовый ташас.
- Воды! – снова закричал Карл Рыбовод.
Лиз кивнула и бросилась на кухню, откуда тотчас послышалось фырканье насоса. Тика сунулась было в комнату отца, но тот сразу прикрикнул на нее.
- Не лезь! Стой там!
Тика захныкала.
- Я боюсь, папа.
- Не бойся, - сказала Лиз, появляясь на пороге с медным кувшином в руках.
Кувшин был полон воды, и девушка в спешке расплескивала ее по полу и на свое полотенце.
- Лей сюда! – скомандовал Карл Рыбовод, сдергивая половик.
Лиз послушно опрокинула кувшин на угол сундука. Прибитое пламя зашипело и угасло. Лиз снова метнулась на кухню. Тика обхватила себя ручонками. Девочка не понимала, что происходит, и очень хотела убежать, но, куда не глянь, везде было еще страшнее. С чердака доносился топот, воинственный писк и стук падающих предметов. Потом все стихло. В люке появилась зеленая мордочка.
- Умник, иди сюда! – тоненьким голосом позвала Тика. – Мне страшно.
- Он убежал, - сообщил зеленый ташас, торопливо прыгая вниз по ступенькам. – На улицу.
Сзади прыгала остальная компания, стараясь не задерживаться. Толстяк опять оказался последним. Другие, более проворные, оказались слишком нетерпеливы, чтобы ждать, пока он пропрыгает первым.
Разлившееся масло быстро выгорело, и теперь огонек сиял только в разбитой лампе. Карл Рыбовод осторожно перевернул ее обратно в вертикальное положение, поставил на крышку сундука, огляделся и тяжело вздохнул. Ташасы прямо с лестницы попрыгали к Тике. Девочка подхватила на руки Умника, остальные расположились у ее ног. Толстяк держал в лапках какой-то узловатый сучок.
- Ну и что это было? – строго спросил Карл Рыбовод.
- Опять он, - пожаловался Хитрец.
- Кто он? Выражайтесь яснее, - сразу отчитала их Лиз.
Она переминалась босыми ступнями на холодном полу, и это никак не улучшало ее настроения. Ночи все-таки стояли не жаркие.
- Ну, то существо, про которое мы говорили, - пояснил Умник. – Которое мышку убить хотело. А тут оно к Тике на кровать забралось.
Тика испуганно пискнула, и зеленый ташас пискнул вместе с ней. Девочка слишком сильно прижала его к себе.
- Извини, Умник, - сказала она, ослабляя хватку.
Тот не стал дуться, но перебрался на плечо девочки. Карл Рыбовод озадаченно почесывал в затылке.
- Что-то не припомню? – сказал он. – Наверное, вылетело из головы. Ну-ка, рассказывай по порядку.
Умник, держась для равновесия за ушко Тики, выпрямился и подробно описал как само существо, так и то, как оно обращалось с бедными мышками. Страдания грызунов Карла озаботили мало, а вот едва зеленый ташас упомянул черепа и добавил, что существо наверняка магическое, как рыбовод сразу нахмурился. Точнее, хмурился он и раньше, но тут кустистые брови и усы сформировали абсолютно хмурую комбинацию.
- Черепа, стало быть? Лиз, а где там твое яйцо?
- На месте, - сразу вскинулась девушка. – И совершенно целое.
- Где? – повторил Карл.
Лиз шагнула было в комнату, но рыбовод ее остановил и протопал сам. Девушка осталась стоять на пороге. Тика увязалась следом, прячась за широкой спиной отца и стараясь ступать как можно тише. Яйцо, как и раньше, лежало на подоконнике. Целое, без единой трещины, с ухмыляющимся черепом на боку.