— Как пружинка! — также шопотом ответил Сережа.
Он не отрывал глаз от девочки, а когда она, ловко перегнувшись, сделала мостик, он от удовольствия даже щелкнул языком.
Шура, кончив заниматься гимнастикой, убежала. А через несколько минут, она вышла вновь. Чуть перегнувшись и держа одну руку на отлете, девочка тащила полное ведро. Подойдя к сараю, Шура загремела замком.
— Проголодался, Ленька? — произнесла она весело. — Сейчас! Сейчас накормлю.
В ответ за дверью послышалось нетерпеливое хрюканье.
Гоша с досады даже поморщился.
— Мало того, что сама приехала, поросенка еще притащила, — сердито ворчал он. — Знал бы, лучше в лагере остался на вторую очередь. Зря только торопился!
Гоша ударил ногой по мячу. Мяч, подпрыгнув, взметнулся вверх и неожиданно, к полному ужасу мальчиков прямехонько угодил в окно бабушкиной квартиры…
Разбитое стекло зазвенело, сверкая на солнце посыпались осколки. Друзья замерли в испуге.
Из квартиры, кутаясь в серую вязаную шаль, вышла бабушка Маша. Она подошла к окну, ощупала острые края разбитого стекла и покачала головой.
— Новое стекло! Стекло новое разбили! — сказала она печально.
Бабушка Маша сурово посмотрела на Гошу, Сережу и Шуру, стоявшую тут же с порожним ведром, и спросила:
— Кто же из вас разбил стекло?
Все трое молчали.
Бабушка Маша опять покачала головой и, поплотнее закутавшись в шаль, ушла. А Шура все не уходила. Она молча смотрела то на Гошу, то на Сережу. Потом откатила ногой подальше в траву мяч и, наклонив голову, тихонько пошла домой.
— Теперь наябедничает! — сказал Гоша.
— Может, она не заметила? — возразил Сережа.
— Скажешь тоже! А зачем она мяч пнула? Вон видишь, уже побежала! Не терпится!
Шура, действительно, выйдя из своих дверей, направилась прямо в квартиру к бабушке Маше.
— Вот ябеда! Теперь во двор пускай лучше не выходит! — закипятился Гоша, угрожающе сжимая кулаки.
— За это стоит уши надрать! — тихо поддержал его Сережа, краснея.
— Сейчас бабка выйдет и жаловаться пойдет; теперь крику не оберешься!
Но бабушка Маша не выходила. В разбитом окне, вместо стекла, появилась маленькая подушечка с вышитой на ней черной собачонкой. Бабушка Маша заткнула отверстие, чтобы не дуло.
— Чего же она не идет? — недоумевал Гоша.
— Может, лучше самим сказать? — тихо обронил Сережа. — Пошли! Скажем!
Ребята поднялись было с бревен, когда на крыльце снова появилась Шура. Она шла медленно, осторожно, прижимая к животу большое квадратное стекло. Ее губы были плотно сжаты, глаза сердито прищурены.
Сережа перевел взгляд на растерянное побледневшее лицо друга. Гоша, не отрываясь, следил за каждым движением Шуры, которая подошла к скамейке и осторожно опустила возле нее стекло на землю.
Потом она вынула из кармана сарафанчика горсть мелких гвоздей, вынесла из квартиры кусок пахучей замазки, похожей на ореховую халву, и небольшой молоток.
Мальчики, не сговариваясь, подошли ближе.
— Ты что хочешь делать? — робко спросил Сережа.
Шура даже не взглянула на него.
— Ведь не ты же разбила, — тихо сказал Гоша, прикусывая по привычке нижнюю губу.
— А кто же? — усмехнулась Шура. Она тряхнула кудряшками и добавила: — Ведь вы не били? Значит это я. Больше некому. Нас было только трое во дворе. Сам ведь мячик не прыгает и не может окна разбить!
Гоша посмотрел на выгоревшие светлые колечки волос соседки, перевел взгляд на ее загорелые руки и отвернулся. Сережа глядел куда-то в сторону.
— Стыдно ведь: дом новый, а в окне уже подушка торчит! — сказала Шура, влезая на скамеечку под окном.
Ребята молчали. Сережа в смущении поднял валявшийся чурбачок, Гоша подобрал брошенную лопату…
Шура продавила подушку внутрь. Вышитая собачонка подмигнула друзьям голубым глазом и скрылась.
В комнате послышались шаркающие шаги, и бабушка Маша подошла к окну.
Она посмотрела на ребят… А потом… Потом улыбнулась… У Сережи стало легче на душе. Гоша покраснел и опустил глаза.
— Бабушка, не сердитесь на нас! — сказала Шура. Мы сейчас вставим стекло. Это мячик нечаянно разбил…
Бабушка понимающе кивнула и тихонечко засмеялась добрым смехом.
— У нас в лагере тоже мячик разбил стекло, — продолжала лукаво Шура. — А наш вожатый Николай Иванович заставил нас самих вставлять. Он нас научил это делать… — Шура уголком глаза взглянула на пристыженных ребят.
Осмотрев разбитое стекло, Шура начала вынимать из рамы осколки. Гоша, неожиданно для Сережи, вскочил рядом с ней на скамейку и протянул руку. Он отколупнул кусочек старой замазки, помял ее пальцами и посмотрел на друга.