Когда я вышел из колледжа мимо проезжала траурная процессия: впереди ехал сверкающий черный катафалк, следом несколько мерседесов и автобус. Машины были новые. Я даже не предполагал, что в нашем городе можно заказать такие для похорон.
В дверях я столкнулся с охранником. Пока мы общались с завучем, к нему зашел приятель и теперь они вместе вышли на крыльцо покурить, и поглазеть на похоронный кортеж.
— Вот и конец Пашке — кровопийце, — сказал охранник. Его приятель кивнул и смачно плюнул на землю.
Мне показалось, что на левой ноге развязался шнурок, поэтому я присел и занялся ботинком.
— Весь бизнес в городе под себя подмял. А теперь все, конец упырю. Бандиты и менты не смогли, так до него оборотень добрался. Сначала дружков его загрыз, а потом и самого.
Охранник выбросил окурок в урну.
Я наконец справился с ботинком и пошел по своим делам.
Вечером я пришел к Норе Петровне. Соседка быстро накрыла на стол.
— Говорят, ты опять за грибами ходил. Вот и молодец, — сказала она — наконец делом занялся. Еще бы на речку сходил, рыбы наловил, а то все дома сидишь, да книжки читаешь. Так и с ума сойти не долго.
— Обязательно схожу. Не вечно же мне на печи лежать.
Машка быстро поела и ушла делать уроки, а мы с соседкой засиделись за столом.
— Скажите Нора Петровна, а правда, что Пашка Грушин, Мордовкин и Лорд все это время дружили?
— Ну, Пашка и Мордовкин точно одна шайка лейка. Иногда даже Сенька вместо Грушина у меня деньги в конце дня принимал. Правда все по совести, даже расписку давал. Говорят, они тут много дел наворотили, бандиты одним словом, весь рынок под ними ходил. Пашка главный, а Сенька на подхвате.
— Так ведь Мордовкин простым слесарем в ЖЭКе работал? — удивился я.
— Да, какой там слесарь, — тетя Нора махнула рукой, — числился только.
— Не может быть, — не поверил я, — что и Лорд с ними за одно?
— Да, какое там! Он же спился совсем! Хотя, точно не скажу, может помогал иногда в чем-нибудь.
Ночью я долго лежал без сна. Где-то за стеной тихо играла музыка, слышались приглушенные голоса. Из того, что мне удалось узнать получалась совсем не радостная картина. Погибли именно те люди, которые когда-то изувечили Банника. Тимофей собачник, а значит на роль оборотня он подходит лучше всех. Он долго ждал, что мерзавцы понесут заслуженное наказание, надеялся, что я стану следователем и приеду покарать виновных, а когда понял, что справедливости не добиться, натравил на обидчиков собаку. Получалось, что я своим появлением в городе невольно спровоцировал убийства, разрушил мечты Тимофея и сделал из него маньяка.
Что мне делать, как поступить? Говорят, что официальное дело закрыто. Полиция и городская администрация свалили всю вину на стаю диких собак, постреляли бездомных дворняжек и успокоились. И хорошо, и слава богу. А если Тимофей не остановится? Если будут еще убийства?
Я встал и налил себе холодный чай. Ужасно хотелось курить. Пять лет назад я бросил и начинать опять не собирался, но иногда ночами становилось очень тяжело.
За окном расшумелись местные пьяницы. Сначала кто-то кого-то бил, потом драчуны долго мирились и признавались друг другу в любви.
Казалось, что здесь все еще 90-е годы, всюду нищета, пьянь и бандиты. Эти Лорды, Мордовкины и Грушины — настоящая криминальная группировка, которая держала в страхе всю округу. Теперь стало понятно, почему так испугался тощий скинхед, когда я стал расспрашивать его про убийство Пашки. Наверно подумал, что я пришел отомстить за дружка.
Как, все-таки, странно устроен мир. Ответы на все вопросы, с самого начала, были у меня под носом. Все в городе знали о том, что Лорд, Пашка и Мордовкин одна компания и только я оставался в неведении. Я вспомнил слова Лидского о том, что Лорд отнимает деньги у Банника, вспомнил жалобы Тимофея на людей, которые ему угрожают. Фрагменты мозаики сложились в общую картину. Все встало на свои места: спасенные щенки, странные знакомые Тимофея, жестокий бизнес Пашки. Конечно я мог ошибаться и теперь, для того чтобы поставить в этом деле жирную точку, мне обязательно нужно было поговорить с любителем собак и несчастным сумасшедшим Тимофем Бановым.
В больнице Банника не оказалось и расспросить о нем никого не удалось. Местные жители решили, что оборотня бояться больше нечего и толпой хлынули на прием, так что Лидский и весь медицинский персонал были заняты.
Я обошел парк, подергал запертую дверь кочегарки и решил осмотреть подвал. За вторым корпусом было тихо и сумрачно. Я прошел по влажной траве и, как раз, собирался спуститься вниз по лестнице, когда услышал за спиной приглушенный смешок. В абсолютной тишине он прозвучал довольно зловеще.
Я резко обернулся и увидел Банника, который стоял в нескольких метрах за моей спиной. Видимо, он только что выбрался из пролома в стене. Его здоровенная собака стояла рядом и скалила зубы.
— Разнюхал значит, — сказал он, — разузнал.
— Да. Твоих щенков я нашел.
Банник закивал головой.
— Что будешь делать?
— Зависит от того, что ты мне расскажешь.
Он молча уставился на меня, собака зарычала. Псина была здоровая и при мысли о том, что, возможно, она убила трех человек, мне стало не по себе. Сейчас бы очень пригодилось ружье тети Норы. Машинально я сунул руку в карман плаща и неожиданно наткнулся на ножик, который отнял у скинхедов. В суете последних дней я совершенно о нем забыл. Осторожно, чтобы не привлекать внимания, я вытащил его из кармана и убрал за спину. Оружие придало мне уверенности.
— Вы с дружками продаете дворняг под видом породистых щенков. Здесь покупателей не найти, поэтому их везут в областной центр.
Банник молча смотрел на меня.
— Лорд случайно об этом узнал и потребовал с тебя денег за молчание.
— Я не хочу отвечать на твои вопросы, — буркнул Банник и замотал большой головой, — ты не следователь.
— Ты натравил собаку на Лорда. Он погиб, но, перед смертью, успел рассказать обо всем своим друзьям, и Мордовкин тоже пришел к тебе за деньгами. Он тебе угрожал?
Тимофей икнул и беспокойно огляделся.
— Ты убил Лорда, Мордовкина и Грушина?
— Я их не трогал, — взвизгнул он.
Потревоженные криком вороны взлетели с деревьев и заголосили над нашими головами.
— А кто, Тимофей? Кто их убил? Скажи мне правду.
Банник скосил глаза на собаку, и только сейчас я понял, с каким трудом, все это время, он сдерживал своего пса. Это было странное зрелище — худой сутулый человечек, из последних сил цеплялся за поводок, надеясь удержать разъяренное животное. Я где-то читал, что зверь, однажды попробовав человеческой крови, уже не будет прежним. Передо мной была не собака, а чудовище, людоед. Я, наконец, нашел оборотня.
Тимофей не то чтобы разжал пальцы, но, натянутый словно струна, поводок выскользнул из руки, и собака бросилась на меня. Она не залаяла, не зарычала, а стремительно кинулась мне на грудь.
Не могу сказать, что был к этому готов. Почему-то я надеялся, что мне удастся спокойно поговорить с Тимофеем, и конечно не ожидал, что он спустит на меня своего пса.
В последний момент я успел нажать кнопку выкидного ножа и в слепую ударить. Собака сбила меня с ног и вдавила в податливую землю. Левой рукой я вцепился снизу в собачью челюсть, а правой ударил еще несколько раз, чувствуя, как теплая липкая кровь течет по пальцам. Огромные зубы щелкнули возле моего лица. Собака забилась, выворачивая мне руку и заскребла лапами, разрывая одежду.
Банник закричал, а я задергался под тяжелым звериным телом, извиваясь, словно змея и пытаясь высвободиться. От тяжелого удара кружилась голова и болела грудь, и когда я попытался подняться, боль в поврежденном колене вынудила меня опять опуститься на землю.