Во время военных действий, когда на город нахлынули волны апокалипсиса, Покровский собор стал Ноевым ковчегом. В подвалах храма укрывалось до девяноста прихожан. Храм прочный, на шесть метров он врос бетоном в землю.
– А проходили ли во время Великого поста богослужения? Откуда во время военных действий бралось всё необходимое: просфоры, там, вино? – спрашиваю.
– Нет, здесь службы не проводились. Здесь всё было закрыто, опасно было в деревянном храме что-либо служить, вы сами понимаете, – отвечает отец Гавриил. – Сам я в пост находился в Свято-Николаевском соборе. Там проводил богослужения. Служили мы в подвале… В том соборе нижнего храма нет, он не предусмотрен, ну мы и оборудовали под алтарное помещение коридоры… А просфоры как приходилось, так и пекли, честно вам скажу. Сначала оставались запасы в холодильнике, пока была электроэнергия. А потом морозный был март, они сохранялись и так… Ничего не отапливалось, не было ни света, ни газа, ни воды… А вот следующую партию, да, мы уже напекли. Кто-то принёс нам газовый баллон свой. У человека как раз в дом попал снаряд, и он к нам пришёл жить, наш прихожанин тоже… Ну, кое-как напекли, оно ж без редуктора всё это… В газовой печи они сначала закопчённые получились, просфорочки наши… А потом мы приспособились, наловчились. Ну, благо я и сам умею всем этим заниматься, выпекать то есть… Вот и служили на них. Запасы муки у нас всегда были. И дрожжи даже были сухие! Напекли – и служили… да… А вино было всегда. Всегда в погребе были запасы вина.
Вино в такой ситуации приободряло бы, подумал я. Пусть оно и не принесло бы истину, но зато дало бы успокоение. Если в меру, конечно же. Хорошо, когда есть запасы вина в такое время.
– А исповедовался ли в такое время кто-то в особых грехах? – намекнул я про смертные грехи, которые в условиях войны становятся вполне обычными. А для кого-то и не грехами вовсе.
– Ну, вопрос на самом деле такой, злободневный. Да, люди начали исповедоваться… Вроде как и говорят так, знаешь, завуалированно… о них же не принято говорить… но были, были случаи, да… – очень завуалированно, но вполне понятно ответил батюшка.
На Пасху я тоже исповедался. В сварщике, который приваривал церковные ворота на подворье, я узнал помощника настоятеля, которому я и передал перед причастием мой греховный груз. Никаких новых или необычных грехов у меня не было. Всё как людей. Желания плоти, сквернословие…
– А вот вы поминали Московского патриарха на богослужении? – задаю я каверзный вопрос. И болезненный для Православной церкви. К встрече я подготовился хорошо. Расспросил знакомого священника об их насущных проблемах. – Ведь, как известно, в начале марта двенадцать архиереев УПЦ Московского патриархата отказались от поминовения патриарха Кирилла.
– Понять, с одной стороны, позицию архиереев можно, – дипломатично начал Гавриил, – не все же регионы пророссийски настроенные на Украине. Ну и некоторых возмутило, что Святейший не высказался, не сказал своё слово, для того чтобы как-то остановить эти военные действия. А он не только не сказал, а вроде как бы и наоборот. Ну а кому здесь военные действия понравятся, несмотря на внутренние симпатии к России? Можете себе представить… Люди же обыватели, со своей колокольни смотрят. Кому понравится, если дом твой разрушен. А расколом это не попахивает никаким, никто из Церкви не уходит. У нас Украинская православная церковь – полностью автономная. Полностью, на девяносто девять и девять десятых процента.
Такой ответ меня удивил. Честно говоря, я, как и вся украинская пропаганда, считал по-другому. Я не предполагал такой демократии внутри Российской церкви. Мне виделась бо́льшая зависимость православного Киева от Москвы. Во всяком случае, не на одну десятую процента.
– Но вы же упоминаете патриарха?
– Мы упоминаем патриарха, конечно. И не прекращали упоминать. Порядок такой. Но его высказывания – это его высказывания. Да если честно сказать, было не до этого. Мы молились как могли. Мы… В городе служил только один собор наш. Все богослужения великопостные пришлось проводить мне, причём под обстрелами. Ну мы и поминали всё время. Нам было как бы не до этих рассуждений: что сказал Патриарх, почему там его упоминают или не упоминают. Нужно и нужно, закон такой… А те, кто отказались… Мне сложно судить, почему они это сделали. Но понять могу.
► Настоятель Гавриил на фоне сожжённого дома
Мы заходим внутрь Покровского храма. В храме сложены строительные материалы, плитка на поддонах. Стоят строительные леса. Храм огромный. Действительно очень большой. Взгляд устремился сразу наверх.