И сейчас для меня, живущего в современной цивилизации, где во главу угла мироздания поставлен человек с его развлечениями и удовольствиями, тягой к постоянному комфорту, вечной молодости и здоровью, всё происходящее выглядит диковато.
Внушает ужас война и гражданским. Мы узнаём, что из Бахмута привезли группу жителей, и они сидят в соседнем помещении. Оказалось, что комната, где мы находимся, проходная и сообщается с залом, где сейчас сидят эвакуированные. Мы проходим туда, чтобы с ними побеседовать.
В просторном зале сидят человек пятнадцать. Кто расположился на втащенном сюда старом диване, кто сидит на стульях и скамьях за столами, на которых разложены конфеты, чай, печенье. Бабушки, женщины, старики, мужчины. Все задымлённые, замученные, лица измождённые, изрезанные морщинами и бедами. Всего меньше чем за сутки из непосредственной зоны боёв выведен двадцать один человек. Первую партию – семьи с детьми – мы не застали, их вывезли буквально перед нашим приездом. С момента захода в Бахмут только «взвод» Арагорна вывел около двести пятьдесят человек.
Почему они остались? Многие не хотели оставлять свой дом.
– Я десь родився и крестився, почему я должен уезжать? – говорит работник элеватора, который охранял вверенное ему имущество.
Свою миссию он пытался выполнять до конца. И это было чревато: на соседнем КПП украинские неонацисты убили охрану, а на другом – сторожа, который пытался воспрепятствовать грабежу. Это было ещё до того, как вагнеровцы вошли в город, когда элеватор ещё функционировал и шла отгрузка.
– Грабили усе, ни с чем не считались! – подтверждает свидетельства пожилая женщина сидящая рядом, – шестьдесят машин из гаражей вывели.
– А те КамАЗы, что остались на элеваторе они подожгли, лишь бы русским не достались, – говорит мужик.
Чтобы скрыть свои преступления, боевики ВСУ бомбили элеватор вместе с прифронтовыми районами. А потом говорили, что это сделали русские.
– Но мы-то видим, откуда стреляют! – рассказывает женщина. – Поначалу приезжали волонтёры, помогали нам, это подкупало. Предлагали уехать, но мы отказались. А потом отношение к нам резко изменилось. Военные нам говорили: «Ждёте Россию? Будет вам Россия. Мы всех уничтожим. Мы устроим здесь Сталинград». И обстреливали наши дома, чтобы показать, что зря не уехали.
– Они разрушали всё, просто чтобы оставить выжженную землю, – вторит ей ещё одна жительница.
– Кричали «Украина понад усе» («Украина превыше всего!» – лозунг украинских неонацистов), а сами всё уничтожали на наших глазах, – говорит бабушка с дивана.
– Вы видели, какой Артёмовск? Я пятьдесят лет тут прожила. А мне квартиру всю порушили, и сейчас ходить не в чем, – другая бабушка срывается на слёзы.
Восемь месяцев они сидели без воды, без отопления, без электричества. Печку затопить боялись – могли обстрелять. Когда линия фронта подошла к их домам, то все они уже были разрушены, и люди жили в подвалах. Но вчера их мучения закончились.
– Мой сын за водой пошёл. Долго не было, а потом возвращается: «Мама собирайся, русские при шли».
Русские пришли…
Взяв интервью, мы вернулись в комнату к Арагорну. «Вагнеры» уже пробили обстановку, наше «веселье» пока отменяется – район за железнодорожными путями, куда они намеревались прогуляться с нами и со своим командиром, под жёстким обстрелом. Поэтому решили пройтись «по лайту» – «музыканты» проведут для нас экскурсию по центральным улицам. Мы настаивать не стали, не судьба – значит, не судьба. Мы быстро облачились в свои панцири и шлемы и сели в машину.
В сопровождении у нас проводник Персей, а в качестве спикера-экскурсовода взяли Кореша. С Корешем у нас общие знакомые, которые узнали его из одного репортажа по голосу, так что с ним я был уже знаком заочно и передал привет. Кореш – сосредоточенный и рассудительный парень, и, как оказалось, он не только воюет хорошо, но и хорошо рассказывает.