лазами свое творение в виде комнаты, полной инфицированных. Этот дом я с несколькими ребятами обустроил сам, чтобы тем, кому некуда было идти, нашли здесь свое пристанище, чтобы те, кто инфицирован, более ли менее цивилизованно провели здесь остаток своей жалкой жизни. Я потребовал налить еще и взахлеб выпил, затем сел на грубо сделанную скамью, сжав голову руками. Предлагаю её трахнуть. Она доска. Я посмотрел на девчонку, чтобы удостоверится в своих словах и, к своему удивлению, заметил, что малютка полтора метра ростом неизвестного происхождения уже открыла глаза и в ужасе осматривалась. Я поднялся, оставив кружку на столе. - Ого, смотрите кто очнулся! - воскликнул я полупьяным голосом и, немного пошатываясь, подошел к девушке. Зажмурив глаза, бедняга висела на гвоздях и, что удивительно, даже не орала от боли. Я оглянулся на Ваню, который всячески бесшумно подавал мне сигналы, указывая на флакон в его руке. Ага, значит, ввели обезболивающее, ну и ну. Последнюю ампулу эти пройдохи извели, и на какое же говно? Надаю я им по башке за это. Я поближе подошел к бедняге. Девушка, как оказалось, пахла довольно приятно, значит, из патруля, раз пользуется таким вкусным мылом. Лизни её. Зачем? Ты совсем умом тронулся? Ну лизни её! Давай! Я хочу, чтобы ты это сделал! Не отдавая себе отсчета в происходящем, я высунул язык и прошелся по соленой щеке этой мелкой. - Ебись конём! Отвали от меня, я приличная барышня! Всадник, не гони лошадей! Не надо меня лизать! -тут же заверещала она широко раскрыв глаза и, видимо, пребывая в паническом состоянии. Мои ребята тут же заржали. Похоже, их прикалывала эта девчонка. Хотя меня она тоже прикалывала: маленькая, веснушчатая, с голубыми миндалевидными глазами и длинными русыми волосами. Симпатичная, с приятными чертами лица, но не красавица. Хотя в целом сгодится. Испуганная, но немного странно испуганная, обычно на этом моменте все даже слова не могли вымолвить. Но сама по себе она вроде бы ничего такая, убивать будет жалко для того, чтобы она пополнила коллекцию в холодной комнате. - Приличная барышня с красивыми голубыми глазенками... - протянул я с досадой. Ну жалко же! - Наша или патрульный? Девчонка как смогла вжала голову в плечи. Мне это показалось подозрительным. - Ясно, патрульный, - расстроенно сказал я и поднял руку, чтобы Леха, Ваня и Богдаша были на готове и отцепили новую жертву от стены. - Нет, нет, я не патрульный! Я ваша! Патруль без машины не ходит, а я была без машины, когда меня поймали! - закричала девка, явно обосравшись от моего движения. - Точнее, ты от страха свалилась на гору мусора в обмороке, - уточнил я под общий одобрительный гогот, вспомнив, что рассказывал Ваня о нахождении этой малютки. - Раз наша, значит с нами будешь, хих, дружить. Леха и Богдаша подошли к ней и принялись вытаскивать гвозди. Они явно были раздосадованы: то заколачивай эти гвозди, то опять их вколачивай. Пару минут, и девушка свалилась на пол, прижавшись спиной к стене. - Хей, наша, тебя зовут-то как? - весело спросил я, рассматривая недоуменно выражение лица новенькой. Она симпатичная, так что. думаю, с нами проживет минимум месяц, ребятам ведь жалко будет такую убивать. Пожав плечами, девушка ответила: - Вика. Виктория Гейден. Имя мне пришлось по вкусу. Всегда любил всякие «победные» имена, хоть убейте. - Ясно-понятно, - я хмыкнул, и решил ввести Вику в курс дела что тут, собственно, происходит, в этом чудесном домике на Желябовской улице. - Отведите её кто-нибудь в мою спальню! - услышав недовольный ропот, я тут же сообразил, что все подумали, что я новенькую собираюсь поиметь, и, конечно, я не смог сдержаться и никак не собирался оправдываться. - Да ладно вам, завтра вы! - я указал Лехе и Ване на Вику. Те кое-как подняли её и понесли на второй этаж, а я остался на первом. - Эй, Богдаша! Где её рюкзак?.. Богдан указал мне на помещение общего склада и невнятно что-то сказал про «синий со значками». Я кивнул и пошел в заданном направлении. Комната спрятала в своей темноте кучу предметов: орудия пыток, мебель, одежду, старую посуду и вообще все, что не являлось пропитанием. Рюкзак я обнаружил довольно быстро: он лежал на покорежившимся диванчике. Я открыл его и принялся шарится в поисках паспорта, про который говорил Богдаша. Он лежал поверх всех вещей, его никто не забрал. Развернув документ, я принялся читать: «Виктория Гейден, родилась в 2015 году в Лесном, родители...» Смотри, она и вправду совершеннолетняя. Даже непохоже. Ну конечно, походу, у неё какая-то задержка в росте. Поэтому и пришел поверить, мало ли, может она какая больная. В паспортах пишут такое в последнее время. Как следует порывшись в рюкзаке, я не заметил ничего подозрительного. И вправду она, похоже, не патрульная. Но и явно не бывалый путешественник, иначе бы багаж был бы куда более большой и значительный, чем весь этот мусор в виде кое-какого строительного материала и самой маленькой части аптечки: лейкопластыря и активированного угля с бинтами. Она явно не собиралась оставаться на Желябовской. Вдруг она шла куда-то, где есть лекарство? Ты же не хочешь прожить здесь всю свою оставшуюся жизнь? Ну и что ты мне предлагаешь? Пойти с ней. Во-первых она симпатичная. Во-вторых. она куда более нормальная, чем все, кто здесь есть вместе взятые и поделенные на количество. Ну и если у вас все хорошо сложится, то она может еще и дать. Видно, что гибкая она, уверен. что тебе понравится. Ты предлагаешь мне кинуть все, что я здесь сделал, ради какой-то неизвестной девки, пусть и средней красивости? Серьезно? Да и зачем мне нужна её гибкость здесь... Ты дурак, Дмитрий. Решай сам, но я тебе говорю, что что-то с этой девчонкой не так. Хотя нет. давай поступим так: если с ней все же что-то не так, как ты думаешь, то ты сваливаешь вместе с ней куда бы она ни шла. Ты совсем уже с дуба рухнул? С чего бы мне? Если ты этого не сделаешь, то я никогда не буду замолкать, и буду постоянно шептать тебе множество всего интересного... Помнишь. как было в детстве? Помнишь, как ты мучился? Ты хочешь так же? Все, все, я понял, отвали. Если вдруг она кажется какой-нибудь не такой, то, так и быть, я сделаю это. Замечательно. Решив, что со своей доброй и хорошей шизофренией разговаривать, в общем-то, бесполезно, я закинул рюкзак поближе к двери, так, на всякий случай, а затем снова вернулся к своим ребятам, чтобы поставить на вахту какого-нибудь новичка со старожилом, чтобы он поскорее влился в коллектив. Больше народу - больше солдат, которые очень нужны на случай, если кто-нибудь захочет завоевать мою Желябовскую. Кровью и потом, но защищу. Хотя, раз голос говорить валить, значит и вправду стоит валить, он меня еще никогда не подводил. Даже когда встревал своим сарказмом и портил весь процесс совокупления. Обычно он сообщал мне перед самым-самым входом, что моя жертва, скорее всего, спидозная. Но сообщал же! Едва я вышел со склада, как на меня накинулся Ваня, громко возмущавшийся, что патрульный не прожил даже дня, вися на своей коже, прикрепленный к дереву, с легкими наружу. Меня это не удивило. Я велел советнику труп сжечь, потому что земли мои драгоценные тратить на каких-то идиотов не любо, они нам еще нужны. Еду, пропитание, так сказать, никто не отменял, растительная пища и все такое, а если еще и червяки, то и белок вдобавок. - А она там не сбежит? - спросил Леха, рассчитывая в своем журнале на сколько хватит еды с таким количеством человек. - Не, не думаю. Там окна укреплены, а дверь даже Богдан сломать не мог, ну, помнишь, когда он грозился меня убить за то что я выкинул его почти разложившуюся девчулю, - я фыркнул, вспомнив, что новенькая Вика настолько худая, что и сама кажется почти разложившимся трупом. Леха засмеялся. Это происшествие всегда вызывало у него безудержное желание ржать. Вспомнить только, как главный механик тогда плечо отбил, а меня даже в комнате не было!.. И смех, и грех. Узнав, что на две недели, до следующего приезда грузовика с продуктами, жрачки нам хватит, я пошел проверять фильтры для воды. Те были как всегда, целые, только вот почистить их не мешало бы. Затем я сбегал посмотрел все ли в порядке с генератором, тот тоже оказался в порядке, но все равно его си