лы едва хватало на наши нужды, да и топливо уже заканчивалось, а потом сходит на кладбище, где к деревьям были привязаны патрульные, изможденные до ужаса, больше похожие на тухлые деревья, чем на людей. Меня это прикольнуло. А что? Тут каждый привязанный покушался на мою жизнь, а я, как бы, очень даже еще живой человек! Конституция РФ гласит, что я имею право на жизнь! А вот те, кто покушается на мою, к счастью, не имеют. и я могу сделать с ними все, что захочу. Про новенькую в моей спальне я даже и забыл, пока Ваня, проснувшийся после полуденного сна заядлого охранника, не спросил у меня «ну что там с этой визглей?». Я махнул на этот вопрос рукой и, расстроившись от своей забывчивости, все же поднялся на второй этаж. Натянув более ли менее доброжелательную улыбку, я распахнул дверь, которая привычно долбанулась об стену. - Как делишки? Ничего не болит? Соображать можешь? - спросил я, стараясь выглядеть более ли менее дружелюбно. Ну, если эта девка наша, то, собственно, почему бы и нет, почему бы с ней не подружиться? Я закрыл дверь и, все еще улыбаясь как можно искренней, подошел к Вике, которая сидела прямо на моем столе, который никогда не использовался по прямому назначению. Девчонка смотрела на меня исподлобья, косясь со страхом. Ой, скажи что-нибудь вызывающее. Зачем? Она мне и так не доверяет! Ну давай же! Я, как твой внутренний голос, который имеет связь с телом, требую теплого женского тела! Если я его не получу, то... Ну, ты знаешь что будет. Компромат подействовал. Я тут же приблизился к веснушчатому лицу девушки, положим ладони максимально близко к её бедрам, но не касаясь их. - Ути моя хорошая, не хочешь поиграть? Обещаю, что я буду нежен, - выговорил я. И против воли улыбнулся. Такие ситуации, когда какой-то голос, который никто кроме меня не слышит, заставляет меня что-либо делать, что мне не нравится, приводили меня чуть ли не в истерику. Но если же я не сделаю что-то, что он хочет, то противный потусторонний шепот в ушах, словно я схожу с ума, обеспечен мне недели на две. Ни сна, ни отдыха, пока я просто не грохнусь от отсутствия энергии на пол и не сдохну. - Сейчас поиграем, - хмыкнула девчонка, доставая пистолет и приставляя его к моему лбу. Пару секунд я тупо смотрел на дуло, скосив глаза, соображая, откуда она его достала. Потом только до меня доперло, что это мой пистолет, который я по глупости своей оставил в ящике стола. Я ёбаный идиот! - Я хочу сыграть с тобой в игру. Ты меня отпускаешь, а взамен я тебя не убиваю. Идёт? Я заметил, что палец на её курке дрожал. Нет, она меня не пристрелит, слабая, да к тому же баба. И дышит вон как тяжело, боится, что я сейчас её не отпущу, не побоясь смерти. И вообще, у неё глаза по пять рублей, ей же страшно! Даже приставив к моему лбу пистолет, она промахнется. Наверное. Но тут, на шее, чуть прикрытой волосами, я заметил значок. Тот самый, который я не получил. Тот самый, из двух скрещенных треугольничков с точками в разных местах. Тот самый, который обозначал иммунитет... Такие значки вживляли в кожу счастливчикам, людям, которые испытали на себе жесткое воздействие такой болезни как депрессия и имели к новому вирусу, распространившемуся по миру, приобретенный иммунитет... - Так ты иммунная, - прохрипел я, слыша, как голос в моей голове хохочет, понимая, что он был прав, - иммунная... - значит, если она идет не в эвакуационный пункт, то я пойду за ней. - Куда идешь, Виктория? Небось, в пункт сбора... Только, лапонька, он в другой стороне. Совсе-е-е-ем в другой стороне, - я улыбнулся, потому что заметил одну преинтереснейшую деталь, которую, видимо, эта худющая милашка не заметила. - Наоборот. Я иду оттуда. И мне нужно, чтобы вы все пропустили меня, - она еще сильнее прижала к моему лбу дуло. - Вы все. Я медленно поднял руку и почесал шею как раз в том месте, где у меня находился бы значок, будь я иммунным. А потом - пах! и вывернулся из-под пистолета, как следует ударив новенькую по её замечательной головушке, отчего она тут же отрубилась. Не хватка кальция и витамина Д на лицо. А еще мозгов, потому что прежде чем стрелять, нужно снять с предохранителя пистолет и затвор передвинуть, чтобы патрон в патронник ушел. Ебать тупая, честное слово. Трахни её. Ну давай же, она беззащитная. Она и до этого защищенной не была, знаешь ли. Ну давай же! Смотри, она миленькая! Я требую теплое тело, мерзлячки мне надоели! Але, гараж! Дмитрий Громов, трахни её! Отвали, не буду я этого делать. Как я ей в глаза смотреть буду, когда она очнется? Я, конечно, шизофреник, но не до такой же степени!Кто бы говорил... Окей, ладно. Тогда я это сделаю сам. Не смей даже думать об этом! У нас договор, что ты не пытаешься воспользоваться моим телом как сосудом! В том случае, если, конечно, ты будешь исполнять все что я захочу. То есть, у тебя есть выбор: трахнуть её не до полусмерти, чтобы она осталась жива и более ли менее здорова, или же чтобы тоже самое сделал я, только, увы, здоровой даже чуть-чуть она после этого не будет. Ну, ты меня знаешь. Я горько вздохнул и поднял упавшую вниз лицом Вику, кинув её на кровать. Ну, при падении она не ударилась лицом, это уже радует. Нос не сместился, зубы на месте. И вообще... Ну не могу я так. Совесть-то во мне есть, она не дает слушать мой второй голос, она наоборот кричит, что так делать нельзя и все такое, но булыжник у моего второго сознания тяжелее, чем у голоса разума. Пару минут я тупо смотрел на мою предполагаемую жертву, размышляя над тем, что мне уготовлена слишком тяжелая доля. И почему я еще в детстве не сказал самому себе «не слушай его!» и все? Ах, да, точно, шепот, который меня трижды чуть не убил, да. Из двух зол выбираем меньшую. Это так банально, что вполне сойдет за глубокую и оригинальную мыслю. Блять, какая же идиотская ситуация. Какая же идиотская! Фыркнув, я, чувствуя себя пущим идиотом и собачкой на коротком поводке у своей, блять, головы, с трудом снял с девчонки её фктболку, - пиздец, где она её взяла? в детском отделе? - джинсы, которые, походу, были ей велики, и на этом я просто остановился. Ну не могу я. Мелкая она, сам посмотри. МЕЛКАЯ. Я не педофил! У меня на маленьких не встает! Во-первых, встает, это прекрасно наблюдается прямо сейчас, а во-вторых хватит ржать над тем, что у неё трусы с бабочками. Ну на самом деле я действительно едва сдерживал себя, чтобы не расхохотаться. Ну она же мелкая, ну куда её, вашу ж мать. Заебал. Едва я это услышал, как тут же в мое сознание влился целый поток различных мыслей. Не моих мыслей. Желания, импульсы, приказы затмили мои глаза, которые, уже, казалось бы, стали не моими. Я словно стал третьим, просто наблюдателем, который смотрит на все происходящее из глубины черепной коробки. Ощущает, но не чувствует. Прекрати! Прекрати сейчас же! Прекрати! Я кому сказал?! Я больше никогда не позволю тебе выйти! Прекрати сейчас же! Надоел ты мне! Что еще за вопли из санузла? Бунт в клетке с хомячками? Восстание бешеных попугайчиков? Зрение мое затуманилось всего, как мне показалось, на мгновение, а когда я очнулся, я тяжело дышал, лежа на кровати, рядом с раздетой новенькой. Я сел. СРАНЫЙ ПРИДУРОК! ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! Сиди и не вякай! Я тебя насквозь вижу, Громов! И чего там? Да ничего интересного. Внутренности одни... Замечательно. Уже не слушая бредни довольного внутреннего голоса, который, похоже, кончил раза три, я накинул на беднягу одеяло и поднялся, принявшись шариться по ящикам стола. Что-то мне подсказывало, что Виктория, едва очнется, вскочит с кровати и будет сильно ругаться. Возможно будет пытаться меня побить. По крайней мере, если судить по последним часам нашего знакомства, то эта ненормальная очень даже резвая. Наручники быстро нашлись. Когда я повернулся, Вика уже лежала с открытыми глазами, приподнявшись на локте. Она выглядела так расстроенно, что я засмеялся. Или это был не я, а мой голос. - Доброе утро, Виктория! - воскликнул я, и тут же прицепил новенькую наручниками к кровати. Ты помнишь, что я тебе говорил? Ты идешь с ней. Никуда я с ней не пойду! Ну и не иди. Только вот что я хочу тебе сказать, какая там фамилия была у этой Виктории? Гейден. Я ответил, вспомнив паспорт этой мелкой. А помнишь, мы давеча некролог читали, про погибших в Лесном? Никакой знакомой фамилии знаменитого ученого не помнишь? Точно! Была там такая! Родстве