редвинуть, чтобы патрон в патронник ушел. Ебать тупая, честное слово. Трахни её. Ну давай же, она беззащитная. Она и до этого защищенной не была, знаешь ли. Ну давай же! Смотри, она миленькая! Я требую теплое тело, мерзлячки мне надоели! Але, гараж! Дмитрий Громов, трахни её! Отвали, не буду я этого делать. Как я ей в глаза смотреть буду, когда она очнется? Я, конечно, шизофреник, но не до такой же степени!Кто бы говорил... Окей, ладно. Тогда я это сделаю сам. Не смей даже думать об этом! У нас договор, что ты не пытаешься воспользоваться моим телом как сосудом! В том случае, если, конечно, ты будешь исполнять все что я захочу. То есть, у тебя есть выбор: трахнуть её не до полусмерти, чтобы она осталась жива и более ли менее здорова, или же чтобы тоже самое сделал я, только, увы, здоровой даже чуть-чуть она после этого не будет. Ну, ты меня знаешь. Я горько вздохнул и поднял упавшую вниз лицом Вику, кинув её на кровать. Ну, при падении она не ударилась лицом, это уже радует. Нос не сместился, зубы на месте. И вообще... Ну не могу я так. Совесть-то во мне есть, она не дает слушать мой второй голос, она наоборот кричит, что так делать нельзя и все такое, но булыжник у моего второго сознания тяжелее, чем у голоса разума. Пару минут я тупо смотрел на мою предполагаемую жертву, размышляя над тем, что мне уготовлена слишком тяжелая доля. И почему я еще в детстве не сказал самому себе «не слушай его!» и все? Ах, да, точно, шепот, который меня трижды чуть не убил, да. Из двух зол выбираем меньшую. Это так банально, что вполне сойдет за глубокую и оригинальную мыслю. Блять, какая же идиотская ситуация. Какая же идиотская! Фыркнув, я, чувствуя себя пущим идиотом и собачкой на коротком поводке у своей, блять, головы, с трудом снял с девчонки её фктболку, - пиздец, где она её взяла? в детском отделе? - джинсы, которые, походу, были ей велики, и на этом я просто остановился. Ну не могу я. Мелкая она, сам посмотри. МЕЛКАЯ. Я не педофил! У меня на маленьких не встает! Во-первых, встает, это прекрасно наблюдается прямо сейчас, а во-вторых хватит ржать над тем, что у неё трусы с бабочками. Ну на самом деле я действительно едва сдерживал себя, чтобы не расхохотаться. Ну она же мелкая, ну куда её, вашу ж мать. Заебал. Едва я это услышал, как тут же в мое сознание влился целый поток различных мыслей. Не моих мыслей. Желания, импульсы, приказы затмили мои глаза, которые, уже, казалось бы, стали не моими. Я словно стал третьим, просто наблюдателем, который смотрит на все происходящее из глубины черепной коробки. Ощущает, но не чувствует. Прекрати! Прекрати сейчас же! Прекрати! Я кому сказал?! Я больше никогда не позволю тебе выйти! Прекрати сейчас же! Надоел ты мне! Что еще за вопли из санузла? Бунт в клетке с хомячками? Восстание бешеных попугайчиков? Зрение мое затуманилось всего, как мне показалось, на мгновение, а когда я очнулся, я тяжело дышал, лежа на кровати, рядом с раздетой новенькой. Я сел. СРАНЫЙ ПРИДУРОК! ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! Сиди и не вякай! Я тебя насквозь вижу, Громов! И чего там? Да ничего интересного. Внутренности одни... Замечательно. Уже не слушая бредни довольного внутреннего голоса, который, похоже, кончил раза три, я накинул на беднягу одеяло и поднялся, принявшись шариться по ящикам стола. Что-то мне подсказывало, что Виктория, едва очнется, вскочит с кровати и будет сильно ругаться. Возможно будет пытаться меня побить. По крайней мере, если судить по последним часам нашего знакомства, то эта ненормальная очень даже резвая. Наручники быстро нашлись. Когда я повернулся, Вика уже лежала с открытыми глазами, приподнявшись на локте. Она выглядела так расстроенно, что я засмеялся. Или это был не я, а мой голос. - Доброе утро, Виктория! - воскликнул я, и тут же прицепил новенькую наручниками к кровати. Ты помнишь, что я тебе говорил? Ты идешь с ней. Никуда я с ней не пойду! Ну и не иди. Только вот что я хочу тебе сказать, какая там фамилия была у этой Виктории? Гейден. Я ответил, вспомнив паспорт этой мелкой. А помнишь, мы давеча некролог читали, про погибших в Лесном? Никакой знакомой фамилии знаменитого ученого не помнишь? Точно! Была там такая! Родственница, значит, вдруг, эта девчонка что-то знает?.. И ятут же переменил свое решение. - Я подумал и решил, что отпущу тебя, ибо во-первых ты доска, а во-вторых ты бревно, но отпущу я тебя не просто так! - внутренний голос заржал, предчувствуя свою победу. Я сел обратно на кровать, подвинувшись поближе к Вике. - Я иду с тобой. Пару минут девчонка тупо смотрела на меня, видимо, осмысливая фразу, но едва до нее дошло, как она заорала чуть ли не во весь голос «Да ни в жизнь!» - Тогда, может, ты всё же пойдешь по парням? - предложил я альтернативный вариант. - Не поверишь, но у нас есть комната, где хранятся трупы наших милых дам. Угадай с трёх раз для чего? Шумно сглотнув, иммунная поникла. Кажись, поняла. - Вот и славненько. Сваливаем сегодня вечером. Меня, кстати, Дима зовут. Дмитрий, - представился я, и тут же непонятно отчего хихикнул. Всего секунду я был как в тумане, но услышал невесть откуда «И я тоже иммунный», а затем снова пришел в себя. - Поздравляю. Ты стал психом ещё до вируса? - осторожно спросила Вика, стараясь как можно незаметнее освободится от наручников. Но я заметил. - Ага, - я подскочил, - я сбежал из клиники когда проходила эвакуация. Иногда я вроде бы как нормальный, иногда не очень, так что не обессудь. Но я могу тебе помочь: куда бы ты ни пошла, у тебя будут жесткие проблемы, а я умею их решать. Хотя и выбора у тебя тоже нет. Иммунная пожала плечами, по крайней мере, сделала это как это возможно в её ситуации: - А если ты меня ночью убьёшь? Ну так, случайно? Нехотя, - она взглянула на пистолет, который валялся на столе. - Не будешь меня бесить - не убью, - отрезал я и достал из кармана маленький ключ. - Ты согласна? - Угу, - мелкая тяжело вздохнула, кажется, она сильно погрустнела. Хотя и до этого в ней веселья было не очень много. Отщелкнув наручники, я кинул Вике её одежду, которая, к моему удивлению, валялась на полу. Иммунная смотрела на меня исподлобья, явно втайне ненавидя за то, что я сделал. Вернее, даже не я, а тот педик. который сидит во мне и сейчас нашептывает противным голосом, что я мямля и мудак, который насилует все, что движется, а что не движется, я двигаю и насилую. Решив с этим разобраться, я выскочил из спальни, позволив Виктории собраться с мыслями и посидеть одной. Прислонившись спиной к не очень теплой стене, я сжал голову руками. Зачем ты это делаешь? Зачем? Перестань! Эта девчонка мне нафиг не сдалась, хватит меня трогать! Да ладно тебе. Эта первая особь женского пола, которая тебе понравилась за последние два года. Не считая той девки, которой лестницей отрубило голову. Ты не должен упустить такой шанс! Я уже его упустил, когда ты, как животное, накинулся на эту беднягу! Придурок! Ох, да просто забудь, чего ты прям так. У нас апокалипсис, всем плевать на душевное состояние окружающих, главное, чтобы физическое было здоровое. Так что давай, сделай вид, что ничего не было и ты вообще ничего не делал. НО Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ!!! Веснушку это не колышет. Голос хохотал так, что, казалось. у меня черепушку разрывает. «Разговаривать еще с этим идиотом... " - подумал я и вернулся в спальню.