Перед лицом смерти каждый из нас становится Пандорой — открывает Ящик и видит в нем надежду, надежду на жизнь».
Анте закончил статью и откинулся на белую спинку стула. Пока у него еще есть доступ к общей информации… Он быстро ввел какие-то символы и открылась база Единой Библиотеки. Он внес свою статью без правок и указал доставку на все зарегистрированные устройства:
— Мне конец, — тихо сказал он, — Но, черт меня дери, я надеюсь, что прав. Надеюсь, слышишь, Никта! — последнюю фразу он почти прокричал, и иллюзатор снова вспыхнул красным.
Я, распушив желтую грудку, сидела на полукруглом окне и наблюдала за Анте. Я знала только его имя. Как я попала сюда? Ничего не помню. Все казалось мне незнакомым и пугающим. Я несколько раз ударила клювом в окно — Анте обернулся и вытаращил глаза. Он припал к окну, и я с ужасом разглядывала его огромные желтые глаза.
— Господи, не может быть! Неужели? Ты была права… — шептал Анте, внимательно разглядывая меня.
— Тью-ти, тью-ти, — ответила я.
— Да здравствует революция! — Анте хохотал, как сумасшедший, иллюзатор горел красным, — Разослать. Подтверждаю!
***
Анте казнили утром. Он бежал, кричал людям в окна, оставлял дыхание и следы от пальцев на стеклянных стенах домов. Он кричал, что планета жива, что природа восстанавливается сама, что он видел синицу. Некоторые люди молча смотрели в окна, кто-то качал головой, убедившись в том, что Орган Контроля Высшей популяции снова прав, а кто-то продолжал работать, не обращая внимания на казнь. На шею Анте накинули аркан, он пальцами обоих рук схватился за горло, пытаясь ослабить петлю и во все глаза смотрел на небо. Вдруг он со свистом кашлянул и, задыхась, выдавил из себя последний крик:
— Вы все рабы, слышите?! РАБЫ!
...Анте еще недолго пролежал на белой плитке, прежде чем его погрузили в капсулу смерти и видел, что никто не смотрел на него. Он улыбался. Все смотрели в небо и с раскрытыми ртами тыкали пальцами в небо. Я улетала из города, не помня ничего, кроме своей прекрасной песни...
Конец