— Что… Что ты делаешь? — он ошарашенно взглянул на меня и снова начал медленно вдыхать и выдыхать, чтобы успокоиться. Я посмотрела в зеркальный столб и испугалась: на меня смотрело мое отражение, белое, как стены корпуса, черные короткие волосы спутались и торчали в разные стороны. Рваные порезы на пальцах от тупого ножа сочились и впитывались в ткань от кресла, неторопливо расплываясь в большое бардовое пятно. Темно-серые глаза остекленели и блестели холодным ужасом. Не сводя с себя взгляда, я прислонилась к стене и медленно опустилась на пол.
— Никта… Ты сошла с ума?.. Я... должен немедленно… — вдохнул и выдохнул, — Я должен немедленно сообщить об этом, — он достал иллюзатор и приоткрыл рот.
— НЕТ! Анте! Стой! Прошу, отпусти меня. Я уйду в Черный лес. Никто не узнает! Я сбегу! Дай мне шанс!
Анте застыл в нерешительности. Он посмотрел на иллюзатор и убрав его, подошел ко мне:
— Ты все равно умрешь, Никта. Позволь сделать это мне. Я справлюсь. Я сделаю все аккуратно и быстро. Ты мучаешь меня. И себя тоже, слышишь? Ты умрешь от голода и радиации в этом лесу.
— Ты не можешь этого знать! — вскрикнула я, — Прошу, дай мне шанс. Может, я смогу! Может, я выживу!
Мой иллюзатор вспыхнул красным, напоминая, что необходимо снизить уровень эмоций. Я замахала руками, пытаясь разогнать проекцию, пока она, наконец, не исчезла.
— Твои надежды пусты. Они в принципе пусты. Они берутся из ниоткуда и ведут к пустоте. Ты просто продлишь свою агонию, как ты не можешь это понять?! — я видела, как быстро бьется сердце под его белым хитоном.
— Ты надеешься, что сделаешь мне лучше, а я надеюсь, что не умру. Или умру, но не так! Пусть это сделает со мной холод или голод, вирус или радиация, мне все равно. Я хочу этот шанс, дай его мне, я прошу тебя! — я с мольбой смотрела в его беспокойные желтые глаза. Он снова вдохнул и выдохнул:
— Похоже, я следующий в получении Перечня… Иди куда хочешь. Быстрее.
Я вскочила и бросилась ему на шею, целуя неподвижное лицо. Он стоял, как зеркальный столб, ровный, прямой и холодный. Я отстранилась, и слезы потекли по щекам и подбородку:
— Прощай, Анте, прощай! Ты знаешь, что такое надежда. Ты знаешь, что такое любовь. Древние люди не так глупы, как мы думаем, Анте!Трансчеловек будет совершенен, потому что в нем нет ничего человеческого! Мне так жаль. Мне очень жаль! — я в последний раз всем сердцем впитала любимый образ и побежала прочь…
...Когда я устала бежать, упала под толстый рассохшийся ствол и, дрожа перед холодным ветром, с головой накрылась кресельной обивкой. «Бог отвернулся от меня — думалось мне, — но только Бог сейчас со мной. Конечно, мы все увидимся. Мы все скоро увидимся». Холодные порывы пронизывали до самой души. Я засыпала, и слышалось мне пение. Ветер потихоньку унимал мою боль.
Глава 2. Не человек
Я открыла глаза поздней ночью. Ветер стих, но было по-прежнему холодно. Молодой месяц молча висел среди длинных темно-синих облаков. Я бесцельно уставилась в небо, словно ждала, что оно скажет, мне что делать. Но небо молчало и я молчала ему в ответ. В какой-то момент я почувствовала, как затекло тело и вылезла из-под ствола, стряхивая его прах со своей одежды. Низ моего серого хитона растрепался, к спине налипла грязь. «Если кто-то меня заметит в таком виде, сразу поймет, что я предатель, — лениво думалось мне — хотя кто может здесь ходить? Разве что какой-нибудь самоубийца, вроде меня или...» По большому счету мне было все равно, что со мной будет, словно все чувства сгорели вчера. Если меня найдут, все равно принудят к исполнению казни. «Кажется, сегодня я счастливее, чем могла быть, - улыбнулась я, — еще жива»…
Я плелась через Черный лес, надеясь найти себе сносное пристанище, но голод и жажда обозлили меня, и я без сил опустилась на серую землю. «Жива, да ненадолго» — уныло промелькнуло в голове. Солнце только вышло, но в это время года оно не особо радует теплом. Черные ветви деревьев протяжно поскрипывали — поднимался ветер, белые сквозные тучки быстро текли по темно-серому небу. Со всех сторон был один и тот же вид: обломанные черные стволы стояли тесными неровными рядами. Между ними видны были вертикальные белые просветы и больше ничего. Ветер взвыл и рванул по верхам. Я собрала силы, обхватила себя руками и поплелась дальше — если поддаться еще и холоду, то смерть настигнет меня быстрее. «Как выживали эти дикари? — недоумевала я. — Точно, ели друг друга, больше же ничего нет!»