Я вдруг опешила. Им просто... не хочется двигаться с управленческого трона! Конечно, надеяться запрещено! Запрещено все, что естественно с одной только целью… Я вдруг все поняла. Странно, что думать было можно всегда, но я не думала об этом до тех пор, пока мне не пришел Перечень. Как часто я видела казнь на площади и мое сердце сжималось от ужаса, но я не думала, что это может быть неправильно! Я только усерднее принималась за работу, чтобы не оказаться вдруг на месте очередного бедняги, который, выложившись на полную, вдруг оказывался РПЧ. «Умрешь!» — пронеслось вдруг в голове, ярость и страх сплелись, пронзив тело электрическим разрядом.
— Как же мне тебя не хватает, Анте! — вдруг вскрикнула я от переполнявшего меня осознания. «Что-то придумать, думай, думай, думай, думай!» — слезы застилали глаза и, зажмурившись, я ускорила шаг. Возвращаться было нельзя, и я шла вперед, но в глубине души надеялась, что Анте каким-то чудом найдет меня. Мокрый хитон стал натирать шею, но это было единственное, что могло сохранить воду — я протирала губы влажной тканью или жевала его, когда жажда становилась невыносимой. Сандалии стерли кожу на ногах, я сняла их и несла двумя ослабшими холодными пальцами. Я еще долго плутала, одинаковая картина окружающего угнетала меня, и я смотрела под ноги, повесив голову. Мне казалось, что я ходила по кругу — черные стволы были бесконечны.
Я почти насквозь прошла Черный лес только к следующему утру. Сгоревшие деревья становились все реже, и видна была бескрайняя даль коричневого лысого поля. Слабый ветер медленно возил туда-сюда тонкие черные ветки. Земля была в глубоких трещинах, кое-где из них порывисто выпрыгивал густой пар. Облака разлетелись, и теперь в ярко-синем небе блестело солнце. Вдалеке показался громадный кратер от взрыва — результат Последней войны. Я наспех надела сандалии и, превозмогая боль и усыпляющую усталость, зачем-то побежала. Он оказался дальше, чем мне представлялось. Прилив сил закончился очень быстро, и я плелась по выжженному полю, стараясь не подходить близко к трещинам. Солнце было в зените, когда я рухнула на берег кратера. С его крутых черных стен струйками спускались песчаные рытвины и сходились у огромной мутной глади... «Боже мой… Господи! Вода!.. Слава Богу, слава Богу!» — прохрипела я, вскочив на ноги, опять стащила сандалии, уселась на них и, поджав ноги, поехала вниз по песку. Несколько раз я кувыркнулась через бок и голову, не удержав равновесие, но, не останавливаясь, неслась в самый центр этой гигантской ямы, и в тот момент не было для меня ничего важнее…
Голод отпустил — я постоянно пила из этой громадной лужи. Должно быть в ней полно радиации и каких-нибудь ужасных вирусов, но об этом я буду думать потом, потом, когда найду что-то получше. Я сняла хитон, прополоскала его в воде и разложила на небольшом расколотом валуне. Осторожно прощупывая дно ногой, я медленно заходила в воду, хотела смыть с себя эти ужасные дни. Наконец, я с шумом плюхнулась, проплыла пару метров под водой и со счастливой улыбкой вынырнула, чтобы сделать вдох. Дно и его отсутствие в некоторых местах вдруг напугало меня, и я поспешила выбраться на берег. Я легла на камень рядом с хитоном, греясь на чуть теплом, но ослепляющем солнце, и задремала.
Проснулась я немного посвежевшей, и голод снова напомнил о себе. Я решила пройтись в поисках чего-нибудь, что могло бы мне пригодиться. «Наверное, мне нужно будет остаться здесь на пару дней или на дольше — никакого плана у меня не было, да и какой, к черту, у меня мог быть план?! Никогда еще я так остро не чувствовала, что живу. Может, Перечень и правда пришел мне не просто так? Интересно, как выкрутится Анте? Тело-то они не найдут. Или найдут?.. Ох, мой Анте...» — я сцепила зубы и заплакала. Наверное, ему уже определили новую полезную пару, и она сидит в нашем корпусе и вместе с ним выявляет все эти научные и псевдонаучные термины.
— Да и черт с вами! ЧЕРТ С ВАМИ! — заорала я во все горло, и мне, почему-то стало легче...