— Бери, — Захар протянул топор Стасу. — Мне он без надобности. А у тебя оружия нет никакого.
Стас неуверенно взял топор. Взвесил в руке. Крутанул, примеряясь.
«Стас_Всех_Порву. Получено оружие: топор. Требование к силе: 15. Текущая сила: 18. Разрешается оставить».
— Спасибо, — сказал Стас. И непонятно, кому это адресовалось — Захару или системе.
— Держи, — Гур снял со штанов ремень и протянул ему. — А то в руках таскать неудобно.
Стас приладил топор за пояс и благодарно кивнул.
— А что в корзинах? — вспомнил Стас про груз Малого.
Тот поставил корзины на землю, откинул листья. Там была еда. Лепёшки, сыр, вяленое мясо, горсть каких-то орехов, фрукты, даже кувшин с чем-то, похожим на молоко.
— Откуда? — Гур аж облизнулся.
— Дочь старосты, — сказал Малой, стараясь говорить равнодушно, но голос его подрагивал.
И тут же посмотрел на Захара:
— Говорю же тебе, она бы и так нам всё это дала. Зря ты ей тапок отдал.
— Отдал тапок??? Этой девице?! — Като посмотрела на Захара, широко раскрыв глаза.
Остальные тоже уставились на Захара в недоумении.
Первым пришёл в себя Гур:
— Это же… твой талисман. Твой кусочек дома. Как ты без него теперь?
— За еду… В которой ноль калорий. От которой здесь никакого толку, — вторила ему Като.
— Ну как же — никакого толку, — улыбнулся Захар, — мы сейчас у костерка душевно посидим, поужинаем. Да и как-то плохо получается: у неё один тапок, у меня второй. Мне мама ещё такие купит, а ей никто.
— Ох, не нравится мне эта твоя эмпатия, — буркнул Стас, — чую — проблем с ней не оберёмся.
— Я в пятницу возле телика хотел посидеть вечерком, — продолжал Захар. — А в итоге тут, с вами. Возле костра, с парным молоком и хлебом. И это лучшее, что со мной случилось за последнее время.
— А тапок? — спросила Като. — Теперь у тебя ничего не осталось. У нас у всех есть что-то из дома, как выяснилось. А у тебя теперь нет.
Захар усмехнулся.
— Зато есть вы. А у Малого вон тоже нет ничего, — он хитро улыбнулся, — кроме поцелуя красавицы.
— Что? Малой, серьёзно? — Стас хлопнул его по плечу.
Уши Малого снова стали пунцовыми.
— Она за детей… В щёку. И не только меня — Захара тоже поцеловала.
Он увидел насмешливый взгляд Като и решил быстрее сменить тему:
— А у меня тоже талисман есть. Вот, — и достал из кармана зажигалку. — Ну, не то, чтобы талисман. Просто зажигалка поломанная. Давно заправить хотел, да всё руки не доходили. Так и лежит в кармане.
— У каждого есть своё, — повторил Гур. — А у Захара теперь ничего.
— Зато у нас ужин есть, — весело ответил Захар.
— И топор, — добавил Стас.
— И дочь старосты, — мечтательно добавил Малой.
— Иди ты, — махнул рукой Гур. — Со своей дочерью.
— Пошли на поляну, — сказал Стас. — Темнеет уже.
Он закрыл карту, не заметив мелькнувшую неподалёку жёлтую точку.
Глава 20. Жёлтая точка
На поляне развели костёр. Гур снова сварил кашу с оставшейся тушёнкой, достал продукты из корзинки, понюхал ещё чуть тёплую лепёшку и зажмурился от удовольствия. Взял кинжал у Като, нарезал лепёшки, сыр и мясо, выложил на большой лист.
Во время еды переговаривались, вспоминали прошедший день.
Малой задумчиво посмотрел на костёр и озвучил вопрос, который давно витал в воздухе, но никто не решался спросить:
— А что будет, если с нами здесь… ну, что-то вдруг случится?
Гур кашлянул пару раз, подкидывая ветки в огонь. Остальные посмотрели на Стаса.
— Слушайте, я в обычные игры играю, — Стас развёл руками. — Понятия не имею. Предположу, что просто очнёмся дома — это же корпоративная приблуда, должно быть всё безопасно.
Он помолчал немного и добавил:
— Но проверять не хочется, если честно.
— Интересно, а сколько времени мы здесь? — спросила Эль, дожёвывая лепёшку и отряхивая крошки с колен.
— Точно не скажу, — ответил Стас. — Здесь время иначе течёт. Но дома, наверное, ещё вечер.
— Или уже ночь, — сказала Като. — Мы тут двое суток уже вроде.
— А по ощущениям неделю уже, не меньше, — добавил Гур.
Захар слушал разговор краем уха. Почему-то сегодня внутри ощущалась пустота. Он чувствовал остальных — их страхи, сомнения, но как-то отдалённо, как за толстым стеклом. Рука непроизвольно потянулась к груди, сжала майку — тапка под ней не было.
Он вспомнил, как мама подарила их. «Носи смотри, а то знаю я тебя…». Он посмеялся про себя, глядя на помпончики, но потом привык. Ногам тепло, а смотреть на него дома всё равно некому.